Борис Клюев: Я человек процесса

     В этом году Борис Клюев отметил круглую дату: сорок лет назад он поступил в труппу Малого театра, которому остался верен и по сей день и где сыграл более восьмидесяти ролей. Его последняя работа – король Людовик Великий в спектакле «Кабала святош», премьера которого состоится в конце ноября. Народный артист России, профессор Щепкинского училища, Клюев – фигура яркая и своеобразная. Любой персонаж в его исполнении наделен таким сильным харакетром, что надолго остается в памяти зрителей. Правда, в советские времена актеру предлагали в основном роли иностранцев либо идеологических врагов государства. И в этом амплуа он настолько преуспел, что после выхода фильма «ТАСС уполномочен заявить» зрители завалили телевидение мешками писем для американского шпиона Трианона. Изменник родины, сыгранный Клюевым, оказался куда более убедительным, чем положительные офицеры КГБ. Стоило артисту зайти в ресторан, как на его столик поклонники тут же передавали бутылки с коньяком, дорогими винами и записками для Трианона. Волшебная сила искусства оказалась столь велика, что в самой Америке к фильму относятся с большим уважением — даже отметили 25-летие выхода картины, в то время как в России об этой дате никто и не вспомнил… Зато самого Клюева российский кинематограф не забывает. Его регулярно приглашают сниматься в кино, сериалах, телепроектах. Характер предлагаемых ролей давно вышел за рамки привычных злодеев и мерзавцев. Теперь-то Борис Владимирович может во всей красе продемонстрировать положительные стороны своей породистой натуры.

– Борис Владимирович, у вас есть дворянские корни?

– Не знаю. Родословная мне известна только до дедушек. Мой дед по отцу был околоточный надзиратель и жил в Большом Балашовском переулке в Москве. Осталась одна единственная старая фотография, где он в мундире стоит с бабушкой. Все было уничтожено, даже воспоминания. Бабушка об этом старалась не говорить. Боялась. Слава Богу, дед умер до революции. Так что преследований не было. У них была 4-х комнатная квартира и комната для прислуги. Однажды пришли люди и сказали: «Семеновна, принимай гостей. Пусть выбирают себе комнаты». Так бабушка узнала о революции. Хорошо, их не тронули, потому что у нее было двое детей.

– А ваш отец кто был?

– Актер. Он учился в вахтанговской школе, играл в ТРАМе. Когда закончил, они всем курсом поехали в Комсомольск-на-Амуре, где началась стройка. Через два-три года еле-еле оттуда выбрались. Устроились в какой-то гастрольный театр и ездили по Волге. Затем он поступил в Московский драматический театр, предтечу театра на Таганке. А дальше война. Он записался в московское ополчение работников искусств, куда собрали всех белобилетников и куда попали, как мне мама рассказывала, скульпторы, артисты, музыканты, художники. И воевал. Остались фотографии и письма, которые я читаю и храню. Отец пришел после войны и два года просто лежал. Я тогда маленький был и помню это. У него оказалось больное сердце. После войны он прожил три года. Год работал: администратором в ТЮЗе, директором хора, где Надеждина пела. И умер в 36 лет.

– Мама не выходила замуж потом?

– Нет: берегла меня, потому что я очень ревностно к этому относился. Мне было 4 года, когда папа умер, а маме 29 лет. Мамина родословная мне тоже мало известна. Бабушка – Анна Дмитриевна Шереметьева – работала прислугой у графов Шереметьевых в Голицино, а моя прабабка была крепостной. Отсюда и фамилия. Так что никакого отношения к этому роду она не имеет. Жила рядом с Есениным, в Рязани, и очень много мне рассказывала о Волге и Оке, о заливных лугах и берегах. Говорила, что хотела быстрее выйти замуж. И когда я спросил: «Ты любила дедушку?», она ответила: «Я не знаю. Пришел – сапоги, гармошка, а мне так хотелось быстрее уйти от бар». Так и пошла за него замуж. Дед был железнодорожник, белорус – Сямен Ляонтьич Стародубец. Все мое детство прошло у них в Голицино. И вся родня, тетки, дядьки, своих детей привозили к бабке. Бабушка была удивительная. На язык была остра, а физически очень сильная, мощная. У нее были свиньи, корова, овцы, огород. И она все тащила на себе. Деда в свое время арестовали, и ей пришлось очень туго одной. Потом его выпустили, но он недолго прожил. А умел он практически все. Сам построил дом, сам делал колбасы, все мог починить, великолепно играл на гармошке. Вообще у них была очень музыкальная семья. Дядьки мои играли на гитаре, на балалайке. И все голосистые были, пели всегда. Я с детства сидел в этой шумной компании и тоже со всеми пел. В 7 лет уже в хоре занимался. Научился самостоятельно играть на гитаре. Я – слухач. Нот не знаю, но на любительском уровне играю.

– Считается, что в имени Борис заложено тяготение к дому, к семье. Это действительно так?

– Но я же еще и Рак по гороскопу. Поэтому элемент семьи и дома тут обязательно присутствует. По складу своего характера я – барин, люблю, когда за мной ухаживают. А это может сделать только семья. Я могу спокойно и один жить. Я очень много ездил по стране, когда надо было зарабатывать деньги. Жил в гостиницах и прекрасно себя чувствовал в любом состоянии. Но я обожаю комфорт. А его может создать только любящая женщина.

– Такая женщина у вас есть?

– Да.

– А как вы с ней встретились?

– Случайно, в компании у моего близкого друга. Мы оба были несвободны. Но я вдруг понял, что это моя женщина. И сделал все, чтобы увести ее из другой семьи. Нам было тогда по 30 лет. К тому же для нее брак был очень важен: человек она высоконравственный. Так что пришлось ее долго добиваться. Но я не думаю, что она пожалела хоть когда-нибудь о том, что осталась со мной. У нас прекрасные доверительные отношения. Мы вообще всю жизнь прожили, смеясь и подтрунивая друг над другом. Ни разу не поссорились.

– Вы считаете, мужчина и женщина – это разные особи?

– Абсолютно. Женщина – совершенно особое существо. Ее функция на земле определенная: она – мать. Все в природе достаточно просто. Так же определенная функция и у мужчины, который по своей физике все равно петух. У него есть его курятник, но он обязательно будет смотреть, чтобы другую какую-нибудь курицу затоптать.

– А вы что-то делаете своими руками? Или вы барин во всем?

– Могу пилить, резать, строгать, прибивать. Но сейчас я обожаю просто так приехать на дачу и отдыхать. Все знают, что я на даче сплю. Могу сутки спать, двое, трое. Потом открываю глаза и начинаю что-то делать. Первая моя дача сгорела. Для других это было бы трагедией. Но я сказал: «Что!? Да я другую построю, еще лучше!» Тут же занял денег, Вася Ливанов помог мне из Костромы достать дерево и уже спустя полгода, 13 июля, в мой день рождения, мы в новом доме (он еще не был оборудован) сидели за столами и пили водку за мое здоровье.

– А как вы вообще относитесь к спиртному?

– Я всегда к нему хорошо относился. Для меня питье – не пьянство, а компонент застолья, трепа, хорошего разговора, общения. А не выяснение отношений. Иначе я сразу ухожу и больше никогда в этой компании не буду. Если же у меня завтра спектакль или съемка, то никогда не позволю себе даже пива. Хотя по молодости, конечно, бывало. На «Трех мушкетерах» мы выпивали капитально. Потом садишься на лошадь и вперед.

– А где вы научились на лошади ездить?

– Полгода занимался в высшей школе верховой езды на Беговой специально для этого фильма.

– Вам часто приходилось переступать через себя, чтобы преодолеть какие-то трудности?

– Я – сильный человек, и сломить меня тяжело. Просто так биться лбом в стену не буду, а попытаюсь ее обойти. Но если это меня как-то заденет, тогда я эту стену просто разнесу! Не побоюсь и один против десяти пойти.

– И были такие моменты? Дрались?

– Были. Дрался. И очень часто.

– А вы что, подготовленный физически человек? Каким спортом занимались?

– Играл в баскетбол, у меня первый разряд. И первый разряд по борьбе. Занимался восточными единоборствами.

– Вы до сих пор поддерживаете форму?

– Да. Играю в футбол за сборную команду России среди артистов, в большой теннис. Плаваю. Занимаюсь дома с гантелями, когда у меня мало времени.

– Актер – зависимая профессия. Но вы, судя по всему, человек иного склада. Всегда можете сказать, что думаете?

– По природе я миролюбив. У меня есть свое мнение, но я не считаю нужным его высказывать: просчитываю, что это даст. Бывали случаи, когда меня провоцировали на скандалы. А я молчал. Никак не реагировал. Я петух в отношении к женщинам. А здесь я – рак. Упрямый, упертый. И, как правило, проходило много времени, иногда годы, и люди после этого передо мной извинялись. Я очень доверяю своей интуиции и верю в судьбу, которая ведет каждого человека.

– 40 лет назад судьба привела вас в Малый театр. Все перемены в мире и стране обходят этот Дом стороной. Вас устраивает такая верность традициям?

– Да, мне это по душе. И в этом огромная заслуга Юрия Мефодьевича Соломина. Мы благодарны тому, что работаем в «Доме Островского». Что у нас есть дедушка, который сидит около театра, и который написал 143 пьесы. Мы их ставим, а все говорят: «Боже мой, какой современный автор!» А это все написано 150 лет назад.

– Есть в театре роли, которые вам наиболее дороги?

– Конечно. Есть трудно дающиеся роли, а есть те, от которых ты получаешь удовольствие. Из последних работ это Крутицкий – «На всякого мудреца довольно простоты» и Лорд Портес – «Любоный круг» Моэма в филиале с Быстрицкой. Мне доставляют огромное удовольствие само участие, сам процесс, потому что он каждый раз новый. Я постоянно что-то ищу в этих ролях и что-то нахожу. Сейчас мы репетируем булгаковского «Мольера», где я играю роль короля Людовика. Мне это тоже очень интересно. Этим театр выгодно отличается от кинематографа. В кино исправить уже ничего невозможно, а в театре над ролью можно работать годами. Иногда озарение наступает в магазине, в метро, в машине. И ты вдруг кричишь себе: «Почему ты не додумался? Вот как надо это делать!» И на следующем спектакле пытаешься это воплотить, и радуешься, когда зритель это принимает.

– Вы очень зависите от реакции зрительного зала?

– Конечно. Если ты думаешь, что гениально играешь, а зритель тебя не принимает, значит, ты где-то ошибся. Публика все чувствует. Она сразу тебе начнет и паузы прощать, и воспринимать будет все, если ты попал в десятку. В Малом театре есть традиция. Когда артисты начинали умничать, старики всегда говорили: «Да не надо говорить-то. Вот сейчас занавесочка откроется, и мы посмотрим». Открылась занавесочка. «Ну, что? Сделал, милый? Нет? Ну, так что ж ты говорил тогда? Что ж ты пел-то тут?»

– А как вы стали педагогом?

– Меня сразу после 4-ого курса пригласили преподавать. Я уходил на пять лет, когда делал свою киношную карьеру, потом не выдержал и вернулся. Мне очень нравится возиться с молодыми ребятами, нравится, когда у них что-то получается. И я очень рад, когда они становятся хорошими артистами. Мне раньше хотелось от них больше благодарности человеческой. А потом я понял, что они тоже бросаются в водоворот жизни, и им нужно доказать, что они что-то из себя представляют. И только потом, став намного старше, они вспомнят о тебе.

– А есть кто-то из ваших учеников, кто стал известным?

– Самый известный – Егор Бероев. Толя Гущин, Илья Древнов. Они в кино сейчас очень хорошо работают. Это их время. Они закончили 10 лет назад. Юля Тельпухова. И многие. А самое главное, мой первый курс: это была якутская студия. Андрей Борисов, министр культуры Соха и главный режиссер театра, народный артист и жена его Стеж, – мои ученики.

– Вас называют самым обаятельным злодеем отечественного кино. А самому вам нравится играть злодеев?

    – Есть данность, то, чем тебя наградила природа. Можно уйти в сторону и гордо ждать, когда тебя пригласят на роль, которую ты хочешь. А можно участвовать в процессе. Я – человек процесса. Поэтому всех своих героев, начиная с Рошфора в «Трех мушкетерах», я наделил умом, иронией, сарказмом, теми качествами, которые не могут не привлекать зрителя.

– Вы знаете, что женщины обычно любят не положительных героев, а плохих, отрицательных?

– Женщины, в отличие от мужчин, более эмоциональны, и любят более яркое проявление. А плохиши, как правило, яркие. У них яркая внешность, они умеют разговаривать, красиво ухаживать. Вот только поступки плохие совершают. А так как женщины любят ушами, то во все прекрасные слова, которые те умеют говорить, они искренне верят. И так было и будет всегда. До тех пор, пока женщина не пройдет свой путь познания и становления.

– Но тогда, согласитесь, вы не только не проиграли, а даже выиграли?!

– Есть очень много людей, которые играли положительные роли, но которых никто не знает. А меня знают. И это хорошо: это моя функция актерская. Самолюбие, честолюбие – это те основные пружины, которые толкают артиста. Артист должен быть популярен.

 Наталья САВВАТЕЕВА

 январь 2010

Рассказать друзьям:

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.