Юрий Архипов — человек-театр

arhipovВ июне исполняется 25 лет с тех пор, как Юрий Архипов стал директором театра — сначала «Экспромта», потом театра «На Басманной». Это сейчас он сидит в кабинете и выпол­няет руководящие функции, а четверть века назад, когда все начиналось, должность дирек­тора была только записью в трудовой книжке, руководить было некем из-за отсутствия штатных единиц и малого коли­чества денег. Приходилось са­мому монтировать декорации, разгружать машины, продавать билеты, только что не петь, а в остальном все было на его пле­чах. В общем, человек — театр.

— Скажите, на ваш взгляд, директор театра отличается от директора фабрики?

Думаю, это разные профес­сии. Хотя было время, когда директорами театров назнача­лись даже бывшие начальники тюрем. Рассказывали случай, когда один такой бывший на­чальник тюрьмы, вызывая ак­тера к себе в кабинет, говорил секретарю: «Введите!» Кого ни попадя назначали — неудав­шихся чиновников, комсомоль­ских и партийных деятелей. Но театр — это все-таки особая сфера деятельности. И дирек­тор должен понимать ее суть. Людям ведь часто кажется, что в театре все просто, и все могут играть, режиссировать, спектакли организовывать. А это не так. Это профессия.

— А вы из какой области пришли в театр?

С завода. Работал слеса­рем механосборочного цеха на заводе имени Лихачева. И был спортсменом, занимался классической борьбой. Часто выезжал на сборы, соревнова­ния. Тогда ведь спорта профес­сионального не было. Так что вроде работал на заводе, а на самом деле боролся на ковре.

— А классическая борьба каким-то образом помогает вам выстраивать отношения с людьми, решать проблемы?

У меня был однажды случай в метро, когда я еще не водил машину: к одному подвыпивше­му гражданину я пару приемов применил. А если серьезно, то спорт очень дисциплинирует: какие-то вещи ты умеешь де­лать через «не могу». С людьми я максимально компромиссен, и со стороны может показаться, что из меня можно веревки вить. Но я всегда держу линию обороны, в которую лучше меня не загонять. Ведь потом начинается контрнаступление, которое, как правило, приводит к заметным результатам.

— Основой вашего театра, насколько я знаю, стал курс ГИТИСа, который вела Жанна Тертерян.

Да, она же стала нашим художественным руководите­лем и моей супругой. И уже через три с половиной года коллективу присвоили статус государственного театра. Мы стали привлекать профессио­налов и людей, очень любящих театр. Это была середина 90-х, когда и уборщицу невозможно было найти за такие маленькие деньги. От студенческого те­атра ничего не осталось. Все, кто пошел за нами после ВУЗа, ушли по разным причинам: кого-то взяли в оперетту, кто- то уехал на родину, поняв, что в Москве не прожить. Все это продолжалось до 2000 года.

— А потом ваш коллектив распался на два?

Да, разрушительный кон­фликт привел коллектив к раз­делению, из которого вышли музыкальный театр «Экспромт» и музыкальный театр для детей и юношества «На Басманной». Мы ушли практически на ули­цу. Отвоевали только офис для дирекции. Управа района Басманный, служившая нам площадкой для выступлений, стала исключительно репети­ционной базой, а играть мы стали на различных площадках Москвы. Это была эпоха Юрия Лужкова. При нем количество театров в столице выросло. Он говорил, что Москва — особый город, которому нужно много театров — и для москвичей и для туристов. Это время я на­звал бы театрально-романти­ческим ренессансом.

— Значит, время надежд и свершений ушло?

Нет, надежду мы не теряем. Думаю, когда Сергей Собянин и его команда разберутся с дру­гими проблемами, дойдет дело и до нас. И, может быть, тогда театральные очажки, которые в Москве сохранились, станут более заметны и востребованы.

— Какие вопросы вам при­ходится решать на посту директора?

О, самые разные и не только касающиеся внутреннего рас­порядка. К примеру, приехала машина с декорациями и, не вписавшись, сбила козырек у здания управы. Меня вы­зывают ночью, чтобы все это немедленно восстановить. Или приближается лето, и зрители устремляются на дачи. Что делать? Мы стали проводить летние театральные сезоны, как это было в старину. Стали давать концерты в московских парках: Царицыно, Коломен­ское, Архангельское. Но еще полно бытовых проблем: у од­ного актера детей много и он мечется в поисках заработка или нужна помощь матери- одиночке. Но пока за всеми этими каждодневными забо­тами остается желание что-то придумывать — то гастроли, то выезд на фестиваль, то пре­мьеру, — жизнь продолжается. Вот сейчас готовим к премьере комическую оперу Оффенбаха «Багатель», которую в России никто не ставил. В июле первый показ. Так что не заскучаешь.

— Что вас вдохновляет в работе?

Любовь к театру. Она у меня совпала с любовью к Жанне Тертерян и ее режиссуре. Сна­чала я приходил на экзамены в ГИТИС, где она преподавала, смотрел этюды, отрывки из спектаклей. Потом мы вместе создали театр. А еще я посто­янно влюбляюсь в актрис на сцене и вообще считаю, что только влюбленность помогает преодолевать жизненную рути­ну и неприятности.

Наталья САВВАТЕЕВА

май 2015 г.

Рассказать друзьям:

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.