Досье для Мельпомены. Музыкальный театр пластических искусств.

В театральной афише столицы Московский музыкальный театр пластических искусств появился почти девять лет назад. Если вы с ним еще не знакомы, кратко поясним: это сочетание различных форм движения, таких как классический балет, модерн-балет, пантомима, драматическая игра без слов… Создатели театра — Аида Чернова и Сергей Старухин. Они и сегодня ведущие солисты театра, авторы и постановщики спектаклей. Каких? Таких, какие вы не увидите нигде. На сцене театра исполняются, например, вальс-аллеман А.С.Грибоедова, «Грустный вальс» Я.Сибелиуса, такие красивейшие, но почти утраченные как явление культуры исторические танцы аллеманда. бранль, павана, шакон. Здесь был поставлен «Орфей» — музыкальная трагедия русского композитора Евстигнея Фомина с античной риторикой Якова Княжнина; языком пластики решена музыка Альфреда Шнитке (авангардный драм-балет «Мужчина и женщина, или Концерт для альта с оркестром»); оригинально поставлены пластические композиции по мотивам скульптур Огюста Родена на музыку Баха, Генделя, Телемана, Пендерецкого.

В прошлом сезоне Театр представил пластический балет «Libera me, Domine…» («Избави меня, Господи…»), созданный по мотивам живописных полотен Иеронима Босха. Немного об этом спектакле, тем более, что он представляется особенно ярким. Зрелище состоит из девяти сцен. В нем предпринята попытка соединить три исповеди, три взгляда на путь человека от рождения до смерти сквозь призму греха и очищения.

Босх полагал, что земная жизнь — это прямая, но ухабистая, дорога в ад, и его алтарный триптих — «Адам и Ева», «Сад земных наслаждений» и «Страшный суд» — есть иллюстрация этой мысли. Ряд персонажей, образов, событий перенесен с полотен на подмостки.

Вот из ребра Адама рождается Ева. Герои прекрасны, они — часть природы, «дышат» как птицы, звери, рыбы, радуются дождю, друг другу. Ева засыпает на руках Адама, как дитя. Жизнь начинается… Пластическое прочтение вечных тем наполнено философской символикой. Минимум декораций и реквизита, редкие смены трико и хитонов, отсутствие речевого Сопровождения не обедняет смысла спектакля, ибо языком пластики, обладающим глубоким психологизмом и тонким лиризмом, театр раскрывает драму падения первых людей. В том же стиле поставлены и другие части — искрометный, полный красок Сад земных наслаждений и берущий задушу, трагедийный Страшный суд. Создатели представления как бы говорят: вот она, вся история человечества!

Музыкальная основа спектакля — «Реквием» Вячеслава Артемова. Временами музыка созвучна творениям Баха, Моцарта, Верди. Она не бьет по барабанным перепонкам, в ней видна попытка постичь глубину темы. Вот, например, голос скрипки — каждый может услышать в нем себя: это мы вопрошаем, скорбим, радуемся, пробуем прорваться к небесам — молимся.

Премьера нынешнего сезона — «Дюймовочка» на музыку Вивальди «Времена года». Что здесь первично: сказка Андерсена или музыкальное творение великого итальянца? Чернова и Старухин строят произведение так, что этого вопроса даже не возникает, ибо пластическое решение идеально соответствует буквально каждому нюансу (заметим, что «Времена года» отнюдь не созданы для хореографического воплощения). Более того, единство движения и музыки доносит до зрителя идею сказки. Отметим, что здесь, как и в других спектаклях музыка — не иллюстрация, а, можно сказать, главное действующее лицо произведения. Мы слышим весеннюю капель, летние грозы, осенние дожди — режиссеры умело связывают явления природы с судьбой героини. А в пространстве сцены правят бал Феи времен года, сказочные персонажи — Ласточка, Крот и Мышка, Жаба и Жабеныш, Букаши и Букашки. А Сказочник, введение которого в пластическую партитуру продиктовано музыкой, придает зрелищу особую доверительность. Несмотря на присущие большинству пластических постановок небогатое сценическое оформление, в «Дюймовочке» много красивых костюмов, легко узнаваемых мелочей быта, удачно сочетающихся с символикой пластики. Но образность спектакля, конечно же, воплощают актеры — Татьяна Сложеникина (Дюймовочка), Юлия Осипова и Анна Никольская (Феи времен года), Виктория Кесслер (Ласточка), Андрей Полунин и Жанна Бапдина (Жаба и Жабеныш), Дмитрий Герасимов (Сказочник) и другие.

И в заключение снова о создателях театра: Аида Чернова — человек удивительной творческой судьбы, подарившей ей встречи с великолепными мастерами — актером театра Мейерхольда А.Грипичем, педагогом по пластике И.Буровой, известными эстрадными режиссерами И.Набатовым и С.Каштеляном. И, наконец, с основателем Театра на Таганке — Юрием Любимовым, под руководством которого она проработала более двадцати лет. Зрители помнят ее блестящие партии: «Огонь свободы» в «10 днях, которые потрясли мир», «Стриптиз» в «Антимирах», пантомимы в спектаклях «Павшие и живые», «Гамлет», «Берегите ваши лица», сольный спектакль пантомимы «Работа есть работа» с песнями Булата Окуджавы. Отточенное мастерство, умение мыслить и творить не могли не привести Чернову к созданию собственного театра.

В реализации этого замысла соратником балерины стал Сергей Старухин. Бывший артист цирка, тонко чувствующий и понимающий музыку, в совершенстве владеющий пластикой и пантомимой, он оказывает Черновой неоценимую помощь и поддержку.

Каждый новый спектакль театра необычен, отмечен поиском новых возможностей в пластике и танце. А каждый выход артистов Московского музыкального театра пластических искусств на сцену — это прославление красоты и, если хотите, тихая молитва: «Избави меня, Господи…»

Екатерина ЛУГИНА

ноябрь 1997 года.

Рассказать друзьям:

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.