И жизнь, и слезы, и любовь…

badraxЗачем артисту бенефис? Чтобы лишний раз «искупаться в овациях»? Или чтобы подвести определенные итоги? А может, для того, чтобы еще раз убедиться в том, что ты — на своем месте? Ответ на этот вопрос у каждого творческого человека свой. Но при любом раскладе бенефиса удостаивается только тот артист, который его заслужил — талантом, харизмой, верностью сцене. Иначе не бывает.

Павел Бадрах, солист Московского государственного музыкального театра «На Басманной» под руководством заслуженной артистки России Жанны Тертерян, чей бенефис с большим успехом состоялся в Московском международном доме музыки, шел к нему не один десяток лет, если считать все годы, отданные им музыке. Павел родился в семье музыканта — и это предопределило его призвание и линию судьбы. Отец Павла, военный дирижер, закончил Московскую консерваторию имени П.И.Чайковского (военно-дирижерский факультет), а потом уехал к себе на Родину — в Монголию, увезя с собой не только диплом, но и русскую девушку Валентину, которая уже в Улан-Баторе подарила своему мужу, ставшему к тому времени главным дирижером военных оркестров Монголии, сына Павла. Так, уже с колыбели, музыка вошла в его жизнь и наполнила ее смыслом и красками. Даже после расставания родителей и возвращения его мамы домой, в Советский Союз, музыка не только не исчезла из судьбы Павла, но, наоборот, обрела четкий ритм — одаренный мальчик с абсолютным слухом с легкостью и увлечением начал профессионально осваивать музыкальную грамоту и игру на музыкальных инструментах: трубе, скрипке, фортепиано. Первой ступенью к будущей профессии стала Харьковская музыкальная средняя специальная школа-интернат, а последними — Московский университет культуры (факультет сольного академического пения) и ГИТИС (факультет музыкального театра). Оказалось, что, помимо общей музыкальности, природа наградила Павла еще и прекрасным голосом — высокий детский дискант превратился в бархатный баритон, и именно эта, певческая и актерская составляющая его таланта, стала в конце концов главной в его судьбе.

Его путь на сцену, как это и бывает обычно, не был усыпан розами и лилиями. Учась с утра до вечера, он зарабатывал на жизнь, моя по ночам полы в Дорогомиловском гастрономе, и нередко, не успевая на электричку (студенческое общежитие было в Химках), ночевал на вокзале. Но это не самые тяжелые жертвы, которые пришлось принести ему во имя призвания. Был в его биографии случай, за который он мог поплатиться гораздо страшнее — на ярмарке вакансий для вокалистов его пригласили солистом в Пермский Академический театр оперы и балета им. П.И. Чайковского. Удача!- обрадовался Павел и по окончании института рванул в Пермь. Но в театре его огорошили: баритоны уже не нужны! Ищем тенора!

— А можно мне попробовать? — в отчаянии спросил Павел, понимая, что мечта о сцене рушится на глазах.

— Пожалуйста, — пожали плечами в театре.

На прослушивании он спел драматичную арию Каварадосси из третьего действия «Тоски» Джакомо Пуччини. «Да вы же тенор!» — прозвучал обнадеживающий вердикт комиссии, и Павла приняли в труппу театра. И бархатный баритон бросился в омут теноровых оперных партий. Год он терзал свой голосовой аппарат, исполняя одну за другой новые, неудобные для него по тесситуре, роли. И однажды на «Царской невесте» произошел срыв — голос не выдержал. Далее — неутешительные диагнозы врачей. Выход один — уходить из театра. Он вернулся в Москву — без работы, без квартиры и без голоса, который нужно было практически реанимировать и ставить заново. Но сдаваться — не в его правилах. И он победил обстоятельства. И вновь — поиск своего театра. Того, в котором можно не просто выходить на сцену, а расти. Таким театром для Павла Бадраха стал Театр «На Басманной», в котором он служит уже пятнадцать лет.

— Это мой театр, — говорит Павел. — Я нашел здесь самого себя. А Жанна Тертерян — тот режиссер, который не перестает удивлять и артистов, и публику. Всякий раз она находит во мне что-то такое, о чем я никогда бы сам не догадался.

За эти годы он сыграл немало интересных ролей, о которых можно было только мечтать. Ему дали возможность выйти на сцену в разных амплуа и открыть новые грани актерского таланта. Он по-прежнему влюблен в свою работу и, несмотря на все будни, она для него по-прежнему — праздник.

— Для меня сцена — это и жизнь, и судьба, и та реальность, в которой я нахожусь, — говорит Павел.

Он произносит это просто, без пафоса — как данность. И как данность понятно, что он — счастлив. Потому что в его системе координат счастлив тот, кто занимается своим делом. А он занимается — своим. Все просто.

Елена ЦЫГАНКОВА

Рассказать друзьям:

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.