Выставка: «Павел Федотов. Театр жизни»

fedotovПавел Федотов — живописец и рисовальщик, один из наиболее любимых русских художников, автор хрестоматийно известных картин. Его называли «русским Хогартом» и «Гоголем в красках». Он изображал «человеческую комедию» русского общества 1840-х годов в широком разнообразии «типов» и «положений».

К 200-летию со дня рождения художника Третьяковская галерея подготовила крупнейшую выставку сезона «Павел Федотов. Театр жизни», которая дает наиболее полное представление о его наследии и знакомит зрителя с личностью и трагической судьбой этого незаурядного человека.

Павел Федотов родился в Москве 22 июня 1815 года в семье Андрея Илларионовича Федотова, служившего в армии во времена Екатерины, впоследствии обедневшего титулярного советника, и его жены Натальи Алексеевны. Крещен в церкви Харитония в Огородниках. Кроме Павла, в семье было еще несколько детей.

В 1826 году отец устроил мальчика в Первый московский кадетский корпус. Благодаря феноменальной памяти Павлу науки давались легко, и вскоре проявилась тяга к живописи. Первыми рисунками были карикатуры на товарищей, самого себя, корпусное начальство. Со временем рисование переросло в страстное увлечение. По окончанию кадетского корпуса Федотова направили на службу в Петербург в лейб-гвардии Финляндский полк, где он прослужил десять лет. В свободное от службы время Федотов играет на гитаре, флейте, пишет стихи. Однако увлечение живописью все больше захватывает его и в 1834 году он получает билет на право посещения рисовальных классов Академии художеств. Среди произведений, написанных Федотовым за время учебы в Академии, известность получили «Уличная сцена в Москве во время дождя», «Набережная Васильевского острова зимой», «Зимний день».

Император высоко оценил неоконченную работу художника «Освещение знамен в обновленном Зимнем дворце» и предоставил ему право уйти в отставку, чтобы целиком посвятить себя искусству. В отставку Павел вышел в 1844 году в звании капитана и поселился на Васильевском острове. Началась замкнутая одинокая жизнь на скудную пенсию в 28 рублей 60 копеек в месяц.

Первое произведение художника, написанное маслом — «Свежий кавалер»-относится к 1846 году. Эта жанровая картина понравилась и академическим профессорам, и демократическому зрителю. Через год появится еще одна картина — «Разборчивая невеста». При непосредственном участии Брюллова эти две работы были приняты на академическую выставку 1847 года. За написанную позднее картину «Сватовство майора» совет Академии присудил Федотову звание Академика, с которым пришло заслуженное признание. Популярность его картин объясняется тем, что живописец изображал реальную действительность. В журналах появляются статьи, восхваляющие Федотова. Однако даже в этот, лучший период не все было так безоблачно. Цензура, ставшая бичом искусства, запретила издание «Вечером вместо преферанса», задуманное Федотовым и его ближайшим другом Бернардским, запретила «Иллюстрированный альманах» Некрасова, для которого Павел делал иллюстрации.

В феврале 1850 года семья Федотова в Москве оказывается в бедственном финансовом положении; художник бросает все дела и едет к родным. Там его ожидает теплый прием. При участии влиятельных поклонников творчества художника в Московском училище живописи ваяния и зодчества проходит выставка его картин.

Однако, несмотря на посулы «первых людей города», финансовое положение его семьи остается бедственным. И он, чтобы заработать денег, возвращается в Петербург и берётся писать «патриотическое» полотно «Приезд Николая I в институт», но так и не заканчивает его, не сумев переступить через себя и стать «оплаченным льстецом». Такая принципиальность художника наряду с сатирической направленностью его творчества вызвала повышенное внимание цензуры. От Федотова отворачиваются меценаты, богатые и влиятельные люди, ранее благоволившие ему.

Тем не менее, несмотря на отсутствие моральной и материальной поддержки, он продолжает творить. Появляются такие известные произведения, как «Анкор, еще анкор!» (1850-1851), «Вдовушка» (1851), «Игроки» (1852). Эти картины полны сожаления об утраченном счастье и о бессмысленности человеческого существования.

Тем временем неотвратимо приближалась трагическая развязка судьбы Федотова. В июне 1852 года у художника случилось психическое расстройство.

Первые признаки психического заболевания стали отмечаться за несколько лет до его полного проявления. Уже с молодого возраста «к головной и глазной боли часто присоединялись некоторое нервное расстройство и бессонница». По мнению биографа, «безумие давно уже исподволь подступало к нему, и если бы не обычная федо-товская скрытность, это бы заметили гораздо раньше июня 1852 года!» Его характер и поведение всегда отличались оригинальностью, а потому несколько новых странностей в его суждениях и поступках не могли внушить никому подозрения, что этот светлый ум готов помрачиться. Мало-помалу из общительного, разговорчивого человека он превращался в молчаливого мрачного меланхолика. На него стала находить безотчетная томительная тоска, прежде совсем незнакомая этой бодрой натуре. Друзья тревожились, замечая перемену в наружности и в самом характере художника, старевшего не по летам и становившегося более задумчивым. «Затем мне сообщили, — пишет в своих воспоминаниях Л. М. Жемчужников, -что Федотов пропал из города, забрав деньги, которые заработал, что он сорит деньгами, покупая всякий вздор, и щедро раздает их направо и налево. Между прочим, он заказал себе гроб и примерял его, ложась в него». Другой биограф добавляет: «Несколько дней ходил он по петербургским улицам и окрестностям, покупал в разных магазинах драгоценные вещи для какой-то воображаемой свадьбы, загадочно говорил о каком-то своем счастии». Живописец побывал в различных домах у знакомых и в каждой семье посватался, вызвав полное недоумение хозяев. Затем долго рассуждал, как будет строить свою будущую семейную жизнь, а потом неожиданно исчезал и больше не появлялся. Несмотря на представительную внешность (офицер лейб-гвардии!), семейная жизнь у художника не сложилась, и он остался холостым. Жил в последние годы одиноко, ухаживал за ним преданный ему денщик. Вскоре академию известили из полиции, что «при части содержится сумасшедший, который говорит, что он художник Федотов».

Павел был помещен в «частное заведение для страждущих душевными болезнями» венского профессора психиатрии Лейдесдорфа, расположенное близ Таврического сада, и находился там два месяца. Вот как описывает Жемчужников свидание с больным: «Мы вошли в чулан под лестницу: тут в углу сверкнули два глаза, как у кота, и мы увидели темный клубок, издававший несмолкаемый, раздирающий крик и громко, быстро сыпавшуюся площадную брань. Из темного угла, как резиновый мяч, мигом очутилась перед нами человеческая фигура с пеною у рта, в больничном халате со связанными и одетыми в кожаные мешки руками, затянутыми ремнями, и притянутыми к спине плечами. Ноги были босы, тесемки нижнего белья волочились по полу, бритая голова, страшные глаза и безумный свирепый взгляд». «Кругом на стенах, обтянутых клеенкой, был виден след на высоте головы: Федотов бился о стену». Внешне Федотов был роста среднего, силою физической он никогда не хвалился, но во время болезни мог руками выдергивать из стен гвозди; и когда наконец принуждены были для безопасности связать его, он выдергивал их зубами.

Применявшееся лечение заключалось в следующем: «Его били в пять кнутов пять человек, чтобы усмирить».

Судя по описаниям посещавших его друзей, художник испытывал не «тихие или отрадные иллюзии», а устрашающие галлюцинации, видел «чудовищные сцены и образы. Иногда Федотов воображал себя богачом, говорил о том, что нужно превратить Васильевский Остров в древние Афины, столицу художества и веселия, наполненную мраморными дворцами, садами, статуями, храмами и пантеонами».

Когда психическое состояние больного еще больше ухудшилось, он в сентябре был переведен в больницу «Всех скорбящих» на Петергофской дороге. Обстановка там была немного благоприятнее, но это только временно улучшило состояние художника. При очередном посещении друзей их не пустили к больному, сказав, что «он в бешенстве кричит и буйствует, носится с мыслями в небесном пространстве с планетами и находится в положении безнадежном».

Умер Федотов в середине ноября от присоединившегося плеврита («водяной болезни»). Ему было 37 лет. За несколько дней до смерти он окончательно пришел в сознание, «пожелал приобщиться Святых тайн, прочитал письмо, полученное незадолго от отца, обнял своего верного денщика Коршунова, и долго, долго плакал». Потом послал сторожа за товарищами, чтобы проститься с ними, но те опоздали.

Все основные живописные полотна Федотова не несут каких-либо следов психического расстройства, так как были созданы до проявления болезни. Но в рисунках, которые он делал в последние месяцы жизни в психиатрической лечебнице, ясно видны его бредовые переживания. Если бы заболевание не привело к летальному исходу, то вполне вероятно, что после установления стойкой ремиссии художник попытался бы выразить и на большом полотне свой вновь приобретенный — пусть и болезненный! — опыт нового восприятия мира. Картина «Игроки» подтверждает такое предположение.

Редакция «ТК».

Выставка продлится до 14 июня по адресу: Лаврушинский пер., д.12, 3-й этаж. Ст. м. «Третьяковская». Режим работы: вторник, среда, суббота, воскресенье — с 10.00 до 18.00; четверг, пятница — с 10.00 до 21.00; выходной — понедельник.

Рассказать друзьям:

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.