Алексей Бородин: Быть в ответе за все!

nurnberg

Алексей Бородин окончил ГИТИС по специальности «Режиссер драматического театра» на курсе Юрия Завадского. С 1973 по 1980 год работал главным режиссером в Кировском Театре Юного зрителя. И уже более тридцати лет возглавляет Российский академический Молодежный театр. В нынешнем сезоне РАМТ выпустил спектакль «Нюрнберг» по сценарию Эбби Манна к фильму «Нюрнбергский процесс». Он вышел на экраны в 1961 году и номинировался на одиннадцать «Оскаров». В основе сюжета — реальные события «малых» нюрнбергских процессов, которые вплоть до 1949 года проводил трибунал, созданный военным командованием США. Режиссер убежден, что в современном обществе не хватает глубинного осмысления событий прошлого и ответственности за содеянное.

borodin— Камбурова: Вы только что выпустили в своем театре спектакль «Нюрнберг». Это очень страшная тема, почему она вас заинтересовала?

— Это меня ударило ни с того, ни с сего, года полтора назад, когда еще не было того, что сейчас происходит. Такое ощущение, как будто вообще никакого опыта не было, все повторяется.

— Камбурова: Вообще беспамятство какое-то наступило!

— Конечно, нужно говорить об этом сегодня. Понимаете, сейчас до такой степени все стали безответственными, и люди так мимикрировали, как-то раз и обернулись, и вроде все в порядке. Но ты должен понимать, что жизнь — вообще очень ответственная вещь, тем более, если ты берешь на себя право заниматься судейством, руководить чем-то…

— Камбурова: Меня потрясает Германия! Они осудили свое прошлое. В Берлине два масштабных памятника геноциду! А у нас нет памятников Гулагу…

— Да, а без суда начинается оправдание: Сталин, в общем-то, был не плохой человек и Берия сегодня оказался хороший. Недавно был фильм, где Берия — совершенно позитивный дядечка, который вообще мало в чем виноват, скорее виноват Хрущев или все остальные. Вы можете себе представить, до чего это доходит?! Хоть стой, хоть падай!

— Камбурова: Я видела в Петербурге на параде, посвященном победе, человека с портретом Сталина.

— Вот, пожалуйста! Сейчас и Волгоград назовут Сталинградом! Мне кажется, надо более строго подходить к этому вопросу, не превращая в такую безответственность.

— Камбурова: … за будущее…

— Да, за будущее детей.

— Кленская: А что вы использовали в работе над «Нюрнбергом»?

— Изучал документы, много смотрел фильмов. А потом включаешь интуицию, эмоции и, когда все это переплавляется, то возникает художественная выразительность. Сейчас нет смысла просто документально показать, как оно было. Все эти документы есть, их любой может прочитать, а в спектакле важно наше отношение к происходящему.

— Кленская: А какой был для вас самый страшный, мучительный эпизод, который вы придумали и реализовали?

— Все, от начала до конца.

— Кленская: Подобные темы далеко не рассчитаны на детскую аудиторию.

— Я всегда хотел, чтобы наш театр был настоящим, полноценным и не ограничивался только детской аудиторией. В словаре Даля я прочитал, что такое «молодость» — это детство, отрочество и юность. Я очень обрадовался этому и решил, что наш театр должен называться Молодежным. Мы обратились в 1992 году с просьбой о переименовании в Министерство культуры, и оно поддержало нашу инициативу.

— Камбурова: Конечно, это сразу расширило репертуарные рамки и позволило ставить Астафьева, Щекочихина и такое огромное полотно как «Берег утопии» Стоппарда, который идет с 12 дня до 22.00 вечера — это отнюдь не детское представление!

— Да, когда мы работали, все говорили, что мы сумасшедшие, кому это надо, да кто это будет смотреть?! Но победило определенное упрямство. Пьеса произвела на меня огромное впечатление, прежде всего, своей формой, которая построена на смене времен. Она, по сути, про Герцена, Белинского, Бакунина и их окружение.

— Камбурова: «Былое и думы» было прочитано внимательно.

— Стоппард пять лет сидел в библиотеке. Он прочитал все Герценовские истории, Бакунинские, Белинского, который и послужил для него толчком. Потому что история, когда Белинскому предлагали остаться в Париже и говорили: «Зачем ты едешь? Оставайся тут, тебя будут печатать!» А он отвечал: «Я не останусь, потому что здесь никому это не надо, хотя меня и напечатают. А в России будет цензура, но студенты будут стоять в очереди, ожидая журнала, который выйдет с моей порезанной статьей». И это настолько потрясло Стоппарда, что он серьезно занялся историей свободомыслия в России и написал целые исследования о Герцене и его окружении. Потом его пьеса попала ко мне, и я понял, что это все про меня, про нас.

— Камбурова: Про нас?!

— Да, ведь мы потомки тех, кто в семнадцатом году делал революцию, но мы еще потомки и этих людей, либерально-демократической мысли. Но у нас самосознание очень низкое или очень поверхностное.

— Сам Стоппард приезжал к нам несколько раз и очень полюбил наш театр и наших артистов.

— Кленская: А какой он человек?

— Он такой хиппарь бывший, сейчас ему семьдесят с лишним лет. Он длинный, высокий, вечно ходит с сумкой своей наперевес, очень остроумный человек.

— Камбурова: Скажите, из актеров, режиссеров, с которыми вам приходилось общаться, вы могли бы кого-то выделить, кто особенно вас восхищает и почему?

— Я люблю своих артистов, считаю их очень одаренными, очень за них болею и вообще всегда о них думаю, поэтому выделить кого-то я не могу.

— Камбурова: Может, тогда о Евгении Дворжецком расскажите, ведь он для вас был не только актер, его мнение для вас было очень важным.

— Он был камертоном, причем не высказывающим, а просто я ловил его взгляд, и было понятно: «все нормально» или «что-то не то», если глаз куда-то уходит. Он в этом смысле был предельно честный. Женя шестнадцать лет проработал в нашем театре, сразу после Щукинского училища. Он был один из первых артистов, кого я взял, когда пришел в театр. У него была особая дисциплина, которой часто не хватает другим актерам. Например, был спектакль «Молодая гвардия», который для него был идейно совершенно далеким, но есть понятие «надо». Это от отца, знаменитого артиста, и от мамы, которая была педагогом и режиссером. Поэтому дисциплина в нем была всегда. Он был в то время очень востребованный артист, на телевидении он две передачи вел, в кино снимался, и никогда с ним не было никаких проблем. Один раз у него совпал спектакль со съемками. Он прямо побелел, когда это понял и сказал: «Ну, это моя проблема», то есть он не свалил на меня, чтобы я выворачивался и решил все сам. У него колоссальная перспектива была не только как у актера, но, может быть, и как у режиссера. Он мне помогал со студентами и очень активно включался. Он снимал все экзамены, зачеты -ему это очень нравилось. Вообще жизнь, конечно, оборвалась на взлете. Очень важно, когда в театре есть вот такие люди, которые являются камертоном.

— Камбурова: А в Чулпан Хаматовой вы сразу почувствовали индивидуальность?

— Когда она появилась на курсе, сразу ясно стало, что это необыкновенная девочка. Она из Казани приехала и на втором курсе уже сыграла ибсеновскую Нору. И мы поняли, с кем имеем дело. В дипломном спектакле «Дневник Анны Франк» она сыграла героиню, и потом этот спектакль из учебного театра перешел в репертуар РАМТа, где держался несколько лет. Понимаете, эта трагическая тема очень затронула ребят: ее и меня, и всех нас, и мы прожили какой-то большой кусок жизни с этой семьей. А дальше у Чуплан началась кинокарьера, затем ее пригласили в «Современник». Мы с ней в чудесных отношениях, я хожу к ней на спектакли, она на наши, дружим так. Она замечательный человек. Я так рад и так горжусь нашими отношениями, мне кажется это очень важным. Ее фонд «Подари жизнь» — это не для вида. На самом деле у нее честный порыв.

— Кленская: А вы берете в театр актеров только со своего курса?

— Чаще всего да, но все-таки хожу и в другие институты. Для театра важно, когда приходят молодые, каждый период времени новое поколение подключается к нашему движению. Театр должен двигаться, самое главное — чтобы он не останавливался, потому что как только мы останавливаемся, мы летим вниз и надо снова карабкаться. Вот мое дело — все время провоцировать, ставить какие-то интересные задачи, трудновыполнимые и тогда происходит движение.

— Кленская: Вы сейчас ставите оперу «Кармен». Это чрезвычайно интересно — войти в совершенно новый мир. Мир, кардинально отличающийся от того, в котором вы до этого пребывали. Это вас Урин пригласил?

— Да, конечно!

— Кленская: Вы с ним давние друзья. Теперь с его назначением директором Большого театра у вас появился там блат?

— Блат, безусловно! Только я себя успокаиваю тем, что он не хочет сделать себе хуже, поэтому позвал меня, уверенный в том, что я сделаю хорошо. Мы с ним начинали вместе. В двадцать шесть лет он стал директором театра у нас в Кирове, он и родом оттуда. Володя — человек, очень любящий театр, беспредельно, абсолютно. Чтобы мы не придумали, он все осуществлял, и мы вместе очень дружно жили. И, когда меня перевели в Москву, в Центральный детский театр, то он тоже собирался со мной перейти. Но неожиданно его пригласили работать во Всероссийское театральное общество (ныне СТД), а потом он стал директором Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко, а сейчас он перешел в Большой. Он знает, что театр невозможно построить в одиночку, нужна команда проверенных людей, вот он меня и позвал.

— Камбурова: Для вас это не первое обращение к оперному жанру. Вы уже ставили «Отелло» Верди.

— Да, и исходя из этого опыта, считаю что опера — это высший жанр театрального искусства. И «Кармен» меня сейчас захватывает целиком и полностью.

— Кленская: А у вас есть творческие амбиции?

— Вообще нет! Может, это неправильно, может, это моя патология, но я вам в этом клянусь. У нас профессия рисковая: каждый раз не знаем, чем все закончится, получится — не получится. Но мне кажется, все равно не надо думать об этом. А нужно честно себе признаться — волнует тебя это, и если да, то больше ничего не надо. А дальше уже как Бог выведет. Вахтангов говорил: «Главное в творчестве — это радость, даже когда играешь трагедию», а еще он сказал: «Надо играть так, как будто опаздываешь на поезд», мне очень понравилось, это рождает ритм, энергию!

Елена КАМБУРОВА, Ирина КЛЕНСКАЯ

ведущие программы «Нездешние вечера» на «Радио Орфей».

Эфир каждое воскресенье в 22.00.

Рассказать друзьям:

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.