Денис Медведев: Я хотел стать пожарным

medvedevДенис Медведев родился в Москве, окончил Московское хореографическое училище (класс Петра Корогодского), Исполнительский факультет Хореографического института. В труппу Большого театра был принят в 94-м году и сейчас репетирует под руководством Валерия Логунова и является первым солистом театра. В его репертуаре весь спектр ведущих балетных партий Большого. Созданные им образы отличаются особой глубиной, а его исполнительская манера благородна и мужественна. Он постоянно ищет новые грани и свежие краски. Удостоен звания Заслуженный артист Российской Федерации.

— Денис, традиционный вопрос, с чего все началось?

— У меня родители танцовщики и мама определила меня в детский танцевальный коллектив при Доме пионеров на Павелецкой. Начались упражнения на полу, потом у станка. Это было очень тяжело и больно. И в какой-то момент мне разонравились все эти болевые ощущения, шлепки, оплеухи, которые доставались иногда, но за дело. И я сказал маме, что не хочу больше ходить. На что она ответила: «Хорошо, посиди дома и подумай, кем ты хочешь быть». Я увлекался, как и все мальчики, машинами, и, естественно, хотел быть гонщиком, космонавтом не хотел быть. Также хотел быть пожарным, как ни странно, мне очень нравились пожарные машины, потому как у нас недалеко от дома было пожарное депо, куда я ходил с папой и все время разглядывал эти огромные машины, мне нравилось, как они выезжают с сиренами. И самое неожиданное решение было для моей мамы, что я стану дворником. Дело в том, что я очень любил своих друзей во дворе, любил гулять, лазить по подвалам, по крышам. И, конечно же, меня эта дворовая атмосфера очень привлекала, я хотел быть среди всех, и я подумал: кто может быть еще ближе ко двору, чем дворник. Тем более, здесь каждая веточка, каждый листик — все родное, и не хотелось мне никуда ходить — буду убирать улицы, буду всегда среди своих знакомых, друзей. Работа не пыльная, деньги платят, думал, этого будет достаточно. А потом, посидев, понял, что мне надоело гонять во дворе, и я сказал: «Мама, веди меня обратно». Там все-таки атмосфера интересная была, и девчонки, и ребята очень веселые. В общем, вернулся я к танцам, стал терпеть и преодолевать трудности и в результате поступил в Хореографическое училище, а в дальнейшем балет стал моей профессией.

— А какие у тебя любимые герои?

— Герои любимые — те, которые живые, а не просто вставные номера. Я люблю героев, которые проживают жизнь, это как в драматическом театре, то есть когда ты можешь сыграть того или иного персонажа, тот или иной характер передать зрителям, донести историю, судьбу. Я люблю любые роли: комические, трагические, героические. Вот, например, балет «Фантазия на тему Казановы», где я танцую главную партию и пятьдесят минут нахожусь на сцене. Спектакль достаточно сложный и эмоционально тяжелый. В этом балете показана жизнь человека с юности до старости и смерти. Или балет «Нижинский» в хореографии Михаила Лавровского. Вот такие роли, они, конечно же, очень запоминающиеся. А из вставных номеров, такие как Золотой божок в «Боядерке», где я весь намазан золотом, костюм яркий и танец очень запоминается из всего балета. Яркий также танец с барабанами, шут в «Лебедином озере».

— Ты эмоциональный человек?

— Я эмоциональный, даже слишком, наверное, и сдерживать себя не так-то просто. Иногда эта откровенность так сильно выплескивается, что я потом за нее получаю, как говорится, по голове. Нужно стараться сдерживать свои эмоции.

— А ты умеешь прощать?

— Да, прощать я умею. Но как не прощать? Господь говорил, нужно прощать. Это великая способность. Ну, зачем таить обиду? Если носишь в себе, сам переживаешь, мучаешься, поговори лучше, выскажись, чем страдать. Мне так кажется.

— Рассказывают всякие страшилки, что иногда в балете в пуанты кладут гвозди или еще что-нибудь такое?

— Ну, это больше мифы на самом деле. По крайней мере, за свою историю и карьеру я не знаю ни одной девочки, или танцовщика, которому подложили что-то или подрезали. Знаю, что такое говорят, и знаю, кто это говорил, но честно вам скажу, мне кажется это больше какой-то пиар. Сам не пришьешь нормально, порвется. Бывали случаи, когда в спешке костюм шьют и не успевают вытащить булавки, — это просто оплошность костюмеров, которые это делают не специально, потому что там миллион булавок, и костюмы, когда в считанные минуты дошиваются и нужно срочно принести, ну не успевают они их найти. Даже старые мастера могут случайно где-то оставить. Она может и не кольнуть, но вдруг где-то вылезет неожиданно. Были случаи, я помню, Галине Степаненко мы вытаскивали пассатижами прямо во время спектакля. У нее сзади кололо, она говорила: «Что-то мне мешает». Думали, что это крючок, оказалась булавка. Случайность. Но это, ни в коем случае, не дает повода думать, что кто-то специально назло ей засунул эту булавку.

— Очень важная деталь в балете — это костюм. Он может сковывать движения. Артисту должно быть в нем комфортно.

— Безусловно, танцовщики, взять того же Нуриева, он сам себе все шил и своим балеринам также, чтобы было все удобно. Подгоняется каждый сантиметр по фигуре, чтобы убрать недостатки, чтобы ты смотрелся на сцене красиво. Но бывает так, что многие художники, которые делают костюмы и видят персонаж как в кино, — красив и хорошо, но не думают, сможет ли он танцевать и двигаться в этом костюме. Мало того, нужно учитывать, что артист после первого акта уходит весь мокрый и ему должно быть удобно в костюме, который может и порваться, потому что мокрый. Ведь эти моменты не всегда учитываются, к сожалению, и часто возникают споры именно с художниками, что нужно что-то убрать, тут подрезать, здесь рукав мешает или, как капусту, тебя оденут: одно, второе, третье… А как в этом танцевать, ты вообще повернуться не можешь. «Как, вы что, не можете танцевать?!» «Да, не могу». «Неужели это так трудно?» «Да, трудно». И начинается: рубашку убрать, оставляем только рукава и так далее. Конечно же, все это выясняется, все подгоняется и все зависит от мастера. Мне повезло, что мой педагог познакомил меня с мастерами Большого театра, которые костюмы подгоняют идеально, каждый сантиметр, настолько удобно.

— А по наследству передаются костюмы?

— Конечно! Очень многие. Я, например, когда начинал танцевать, еще не шили на меня, но мне давали костюмы танцовщиков, имена которых произносишь с восторгом.

— Ты снялся в музыкальном фильме «Эдит Пиаф» в хореографии Лавровского. А еще были какие-нибудь работы в этом жанре?

— Ролики рекламные были. Я с Ольгой Будиной снимался в ее клипе, когда она пела новогоднюю песню, потом я снялся с Евгенией Рассказовой в клипе на ее песню. Мне это нравится.

— Но ведь там крупный план и движения нужно делать четко?

— Это другая немножко работа для меня, потому что мы на сцене жестами все показываем, а здесь уже ближе к кино может быть и к эстраде, где чуть-чуть по-другому все. Вообще для меня кино всегда было мечтой. Я хотел сняться в каком-нибудь эпизоде, неважно где, хоть ведро донести или что-нибудь, все что угодно. Просто хотелось попасть туда и пожить в этой атмосфере, где так быстро все шевелится, все двигается, вертится, крутится, режиссер бегает, дубли эти бесконечные, грим. Интересно!

— А ты танцуешь только классику?

— Нет, современного тоже много сейчас, я поработал с Мацеком и другими балетмейстерами. Но вопрос в том, надолго ли это останется. Классику трудно танцевать, вот в чем дело, и отказаться от нее легче, а вот прийти к классике — это еще труднее.

— Мне кажется, в Большой театр идут как раз для того, чтобы посмотреть настоящую классику, потому что современное можно посмотреть где угодно, а вот классика в лучших русских традициях: опера или балет, должна идти именно на этой великой сцене.

— Да, конечно, слава Богу, это сохраняется.

— А приходилось тебе сталкиваться с интригами в театре?

— Ну, конечно, не без них. Театры, в общем, этим и живут. Лучше их избегать, хотя без них все равно никуда. Они есть, они были, везде, в любом коллективе: оркестр, опера, балет, и в администрации, наверняка, есть, без этого никуда.

— А в гримерке в маленьком коллективе?

— Гримерка — это уже такое гнездо, в котором люди сидят и разорять его не стоит. Там сохраняются традиции, проходят все обсуждения, мы учим спектакли, мы спим там, едим, греемся. Мы украшаем свою гримерку, вместе соболезнуем, переживаем друг за друга. Если уезжаем на гастроли и кто-то остается один в гримерке, мы естественно о нем всегда помним и обязательно привезем какой-нибудь сувенир, чтобы ему не обидно было. В общем, вот такая живая атмосфера.

— Скажи, вес партнерши играет огромное значение, и у вас существует, наверное, особая техника подъема балерины на вытянутую руку?

— Приемы, конечно, существуют. Говорят, что штангистам сложно поднять балерину, хотя они поднимают огромный вес. Но и у них есть свои приемы подхватов и рывков, а у нас свои.

— Это что определенные мышцы задействованы?

— Во-первых, очень сильно задействована кисть, пальцы которые естественно нужно подкачивать, заниматься этим постоянно. Особенно те, кто владеют дуэтными поддержками, молодежь. Балерины, естественно всегда следят за своим весом, сами контролируют, сколько им есть, в работе, конечно, все сгорает и уходит, но бывают периоды, когда действительно балерины набирают и некоторые партнеры не всегда справляются и не могут поднять вес. С партнером может быть все, что угодно, может быть температура под 39, а он выходит танцевать. Никто же не знает в зале, что там случилось, разные ситуации бывают, но он должен держать вес стабильно. Это большое имеет значение! И если он не поднял балерину, или она упала с пируэта, вина лежит всегда на партнере.

— Скажи, у тебя жена тоже балерина?

— Нет, не балерина.

— А как вы познакомились?

— У меня был спектакль «Чиполлино», я танцевал главного героя. И она пришла с моими друзьями посмотреть. Потом они все вместе меня поздравили. Потом как-то еще раз они пришли, мы уже посидели, поговорили. И вот так постепенно начали завязываться отношения.

— И ты понял, что это твоя девушка?

— Да, в общем, все хорошо, слава Богу. Это, конечно, для меня награда.

— Скажи, Денис, а есть у тебя хобби?

— Последнее, чем я начал заниматься — выпустил свою линию одежды для балета. Это купальники, комбинезоны, различные гетры для разогрева, штаны. Также для йоги это можно использовать, для фитнеса, пловцы, если захотят, могут шорты взять себе разнообразные.

— А для оперных артистов, для горла?

— Для оперы нет пока, ничего пока не приходило в голову. Мне просто захотелось, чтобы балетные артисты красиво выглядели на уроке, на репетиции. Сначала пробовал на себе эксперименты всякие больше трех лет. И сейчас в магазине «Дебют» есть мой стенд, где представлена эта балетная одежда. И уже многие артисты покупали, или уже занимаются в различных театрах в моей одежде. Мне это очень приятно.

— Может ты в дальнейшем станешь моделировать и верхнюю одежду: костюмы, платья.

— Мне предлагали попробовать линию одежды. Но честно скажу, что на все разорваться невозможно.

— Ну, и последний вопрос. Как на твой взгляд, сцена терпит фальшь?

— Нет. Если ты не откровенен, то ты никому не нужен, смотреть на формальность неинтересно.

Аскар АБДРАЗАКОВ,

ведущий программы «Гримерка Орфея» на «Радио Орфей».

Эфир каждую пятницу в 18.30.

Рассказать друзьям:

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.