Екатерина Редникова: Хочу быть героиней

      Фильм Павла Чухрая «Вор» стал для молодой актрисы Екатерины Редниковой своеобразным рубиконом, разделившим ее артистическую жизнь на «до» и «после». «До» – был путь к профессии, овладение мастерством и заслуженная награда («Ника» за главную женскую роль и номинация картины на премию «Оскар»). «После» – начался этап подтверждения успеха, доказательство его неслучайности. И желание ратифицировать по обе стороны океана свою художественную состоятельность. Поэтому на сегодняшний день актриса живет попеременно то в Москве, то в Лос-Анджелесе, активно снимается не только в отечественных фильмах и сериалах («Самозванцы», «Русские в городе ангелов», «Чердачная история»), но и в зарубежных («Падение», «Балалайка»). На работу в театре времени остается немного, но тем не менее она продолжает играть в «Et cetera», где сейчас ее можно увидеть в спектакле по пьесе Ю.О`Нила «За горизонтом».

– Первый раз вы вышли на сцену в шестилетнем возрасте. Как это произошло?

– Театр имени Ленинского комсомола приехал с выездными спектаклями в ДК завода «Серп и молот». Им нужна была маленькая девочка. А так как моя мама работала в ДК, то она меня туда привела и я сыграла в «Иванове» и «Ясновидящем». Евгений Павлович Леонов написал мне на программке: «Маленькой Катеньке большого счастья». И подписался: «Винни-Пух». Мне понравилось закулисье, театральная атмосфера и я стала мечтать об актерской профессии. Ездила на кинопробы, и в пятнадцать лет меня утвердили на роль в фильме «Уроки в конце весны». Мама мне тогда подарила серебряные сережки – в знак того, что меня признали.

– В этом кино вы играли вместе с Евгением Лазаревым…

– Да, и он, будучи одним из педагогов ГИТИСа,  посоветовал мне поступать к ним в институт. Это был спецнабор, и нам сразу сказали, что будут занимать нас в Театре имени Моссовета. Поэтому уже на втором курсе я вышла на сцену в спектакле «У врат царства», где играли Тараторкин, Остроумова и сам Лазарев.

– А почему после окончания института вы не остались в этом театре?

– С нашего курса туда взяли только Женю Крюкову. А мне и еще нескольким ребятам предложили пойти в театр на договорах, сказав, что возьмут в труппу потом. Мне это не очень понравилось, поэтому мы с однокурсником Лешей Осиповым стали показываться в другие театры. И Калягин сразу же взял нас в театр «Et cetera» на роли в спектакле «За горизонтом», которые мы и играем уже одиннадцать лет. Это наш любимый спектакль. Сейчас мы переехали в новое здание, и спектакль переехал с большой сцены на малую. Там нет режиссуры с яркими постановочными моментами, но сильна внутренняя проработка линий, это больше как бы киношный спектакль, который хорошо смотрится крупным планом.

– Многие актеры говорят о том, что некогда были весьма стеснительны, и лишь профессия помогла преодолеть им это качество. Вы в детстве или юности страдали от застенчивости?

– В своих компаниях я чувствовала себя достаточно вольготно, но как только попадала в незнакомую среду, сразу замыкалась и становилась очень стеснительной. Но со временем я этот страх переборола. И сейчас везде ощущаю себя как рыба в воде. Иногда доходит до  того, что я чувствую себя словно на работе. Потому что я захожу и как лампочка зажигаюсь: получается, что почему-то должна всех развлекать. Кстати, в детстве я вообще была заводилой и мальчишницей. Наверное, это участь всех сестер старших братьев, потому что они тянут их в свои игры. Поэтому я и в футбол играла, и по деревьям лазила. Когда зимой у нас во дворе родители залили для детей каток, мы боролись с грузовиками, которые въезжали на него и портили своими шинами: зарывали в землю доски с вбитыми гвоздями и ждали в засаде, когда грузовик наедет на доску и вспорет себе шину. В результате машины стали заезжать в наш двор гораздо реже. Я очень долгое время жалела, что я не мальчик. И только лет с пятнадцати ощутила восторг оттого, что я девочка.

– И что способствовало такой перемене?

– Я в восьмом классе перешла в новую школу и там за мной стали ухаживать мальчики. В первой школе я не вызывала у них интерес с женской точки зрения, потому что была очень активная пионерка – сначала председатель совета отряда, потом председатель совета дружины, и мальчики меня побаивались, считали очень правильной.

– Значит, внимание мальчиков отвлекло вас от социальной активности?

– Да, но позиция и взгляды на мир у меня начали меняться еще в одиннадцать лет. Когда я съездила в пионерский лагерь «Орленок», где ярко проявился принцип обезличивания, которого добивалась вся коммунистическая система. Началось все с того, что нас, детей, почему-то привезли в Туапсе ночью. Мы вповалку заночевали на каком-то перевалочном пункте, а только под утро на автобусах нас отправили в лагерь. И следующий момент у меня почему-то ассоциируется с концлагерем: нас бросили в баню и стали драить. У нас забрали всю одежду и выдали форму: одинаковые шортики, маечки и… нижнее белье! Одевать казенное белье я отказалась. Потом неожиданно начались холода, но у начальства не было разнарядки, чтобы выдать детям брюки и ветровки. Они не отменили и ежедневную процедуру закаливания: утром мы делали зарядку на песке, а потом, взявшись за руки, входили в море. Это была настоящая пытка! В результате я полторы недели провалялась в больнице, а когда вернулась домой, меня еще по инерции выбрали председателем совета дружины, но мне уже ничего этого не хотелось. В пионерии я разочаровалась. И после перехода в новую школу уже окончательно потеряла интерес к общественным нагрузкам. И начала все с белого листа. Мне всегда было интересно радикально менять что-то в своей жизни.

– Насколько я вижу по вашим актерским работам, вы всегда стремитесь разнообразить образы своих героинь. Стараетесь не играть однотипные роли?

– В каждом человеке много всего. Но есть, конечно, какая-то превалирующая нотка, которую выбираешь для образа. Вот для фильма «Вор» такой ноткой была  уязвимость и преданность. У героини глаза побитой собаки, которая любит своего хозяина. А после «Вора» я сыграла в «Самозванцах» у Константина Худякова опять все тот же образ. В какой-то момент это мне надоело, и в одном  интервью я сказала, что хочу сыграть стерву и сволочь. Тогда Юра Мороз предложил мне в «Каменской» роль хитрой, уверенной в себе, разочарованной в людях женщины. А в следующий раз, может быть, буду играть что-то другое. Ведь самое интересное – это сделать драматургию роли, придумать судьбу героини.

– Говорят, в фильме «Вор» постановка одной из важных мизансцен – сцена в тамбуре – придумана вами. Часто выступаете в роли соавтора режиссера или сценариста?

– На площадке все соавторы, и неважно, кто что придумал. Но бывает, что сцены целиком себе пишешь сама. Вот сейчас должен выйти сериал «Девять месяцев». Предложенная роль мне поначалу не понравилась, и я придумала себе монолог и еще один кусочек. И мы сняли две сцены, которых сначала не было. В итоге этот один кусочек в фильме и остался, а монолог по формату не вошел. То есть то, из-за чего я согласилась играть эту роль, придумала ее драматургию, частично пропало.

– Вы снимаетесь и в российских картинах, и в голливудских. Сложно совмещать одно с другим?

– Конечно, это тяжеловато. Когда сидишь на двух стульях, проигрываешь везде. Приходится все время выбирать и от чего-то отказываться. Из-за съемок российского фильма «Последний бронепоезд» я не поехала в Голливуд на пробы с Аль Пачино.

– А почему вы сделали выбор в пользу российского проекта?

– Потому что меня приглашали на пробы и не было гарантий, что роль будет моей. Мне вообще сложно выбирать. И не только в кино, а вообще по жизни.  Это еще с детства началось. Я очень любила гулять и очень любила ходить в гости. И если во дворе меня ждали ребята, а родители в это же время собирались в гости,  то я до последнего момента решала, куда пойти, думала: «Вот я сейчас до автобусной остановки дойду и решу, вернусь обратно во двор или поеду в гости». И когда автобус подходил, меня просто раздирало, потому что я совершенно не знала, что же мне делать. И так меня это все мучило! И до сих пор часто мучает, если есть момент какого-то выбора. Вплоть до такой маленькой глупости, что съесть в ресторане.

– К чьим-то советам в этих случаях прислушиваетесь?

– В последнее время я свою интуицию слушаю. Потому что она основана на опыте. И чем старше ты становишься, тем интуитивнее. Надо все время слушать свой внутренний голос. И если возникает внутри какое-то колебание, какой-то диссонанс, то даже если не знаешь из-за чего, прислушайся к нему. Откажись от предлагаемого.

– А что может вас почти мгновенно оттолкнуть от человека?

– Неискренность. Если человек искренний, то тебе кажется, что он хороший, что он настоящий. А если он не нравится тебе, то кажется тебе фальшивым. На третьем курсе института я играла одну из главных ролей в спектакле Маргариты Борисовны Тереховой «Когда пройдет пять лет» по Федерико Гарсиа Лорке. И во время одной из репетиций Терехова сказала, что мужчина, если любит женщину, видит в ней ту девочку, которой она когда-то была. И за эту возможность видеть абсолютно естественного ребенка он ее и любит. Я с этим полностью согласна. Кстати, в детстве Терехова была одна из моих любимых актрис. А потом она мне очень много дала в профессии. Она меня в ней повернула.

– Каким образом повернула? Дала иное направление? Помогла сменить амплуа?

– Вот что в театре меня поражает: нутро человеческое в расчет не берется. Берутся только параметры. И в театральном институте студентам сразу ставят клеймо: характерная актриса, героиня, инженю. И я была инженю. Потому что на героиню ростом не вышла. Голосом и лицом вроде вышла, а ростом никак. Но бывает и наоборот: ты можешь быть высокая и красивая, а на самом деле ты травести… Вот с Чулпан Хаматовой была такая же история. Ее воспринимали как мальчик-девочка-ребенок. Пока она не сыграла во «Времени танцора». А у человека сильнейший характер, сильнейший темперамент. И теперь, разумеется, Чулпан – героиня. А изначально она ею не была.  И меня как героиню тоже не воспринимали. Маргарита Борисовна первая во мне это увидела.  И оказывается, когда она сама была студенткой, ее все считали за характерную актрису. А она создала образы такой обольстительной женщины! Вспомните «Собаку на сене»! Если бы я была мужчиной, я бы все отдала за такую женщину. Так вот Терехова раскрыла меня с иной стороны и показала какую-то сильную женскую суть, которую мне прежде никогда не  доверяли. И я ей за это очень благодарна. Вторым таким человеком  стал Дима Проданов, который сделал со мной работу, с которой мы показывались в театре. Он тоже показал меня так, как меня до этого не видели: сильной и обольстительной женщиной.

Наталья КАШИНА

Рассказать друзьям:

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.