Композитор мыслит тембром

Профессор Московской консерватории Юрий Мартынов принадлежит к числу наиболее интересных и разносторонних российских музыкантов наших дней, чье исполнительское искусство соединяет лучшие традиции русской фортепианной и западноевропейской клавирной школ с неповторимой личностностью. В мире насчитываются единицы исполнителей в равной степени в совершенстве владеющих таким количеством инструментов и стилей.

— Юрий, скажите, что такое кла-вирист и когда они появились? Это же эпоха Баха.

— «Клавир» — немецкое слово, обозначающее клавишные инструменты. Правда, как правило, в это понятие не включают современное фортепиано, а я все-таки на нем играю постоянно.

— Вы, вообще, относитесь к таким уникальным исполнителям, которые играют на пяти или даже шести инструментах.

— Я действительно играю на многих инструментах, но не вижу в этом уникальности. Вот Андрей Волконский1 играл и на рояле, и на клавесине, и на органе, а хаммерклавира на тот момент у него в распоряжении не было.

— А давайте перечислим инструменты, на которых вы играете: клавесин, хаммерклавир, клави-корд3, орган, на чем еще?

— Современное фортепиано.

— Многие музыканты отмечают ваш удивительный вкус, который позволяет вам на свое усмотрение исполнять Баха или кого-то еще из той эпохи на том инструменте, на котором вы считаете нужным.

— Если вы хотите, чтобы то, что вы играете на данном инструменте, звучало хорошо, вам придется с ним познакомиться поближе, и в этом случае он сообщит что-то такое, что люди вам в столь емкой форме не сообщат. Поэтому дело не во вкусе, а в моем интересе к подобным инструментам и их истории.
И этот интерес к воссозданию исторического момента меня всегда приводил к инструментам, с которыми непосредственно общался композитор во время написания произведения. Потому что композитор мыслит тембром. Можно изобрести все, что угодно, но не тембр, который музыкант изобрести не может, он получает его как некую данность и с ней работает. Тембр определяет очень многое и в сочетании с техническими характеристиками (динамика и так далее) возникают определенные агогические4 условия, и иначе выстраивается музыкальная фраза. Агогика — это наше произношение, с помощью которого язык времени оживает в полной мере. Но если мы играем это на современном инструменте, против которого я ничего не имею, то тут многое зависит от вкуса при выборе транскрипций, которые бывают разные.

— У вас вполне предсказуемая карьера: консерватория, фортепиано. И вдруг вы уходите в то, что, возможно, очень красиво, и вам очень нравится, но не гарантирует вашу востребованность, особенно в России.

— Я никогда не интересовался карьерой. Я люблю делать только то, что мне интересно. Для того, чтобы строить большую карьеру, надо много общаться, а я не очень общительный.

— Согласитесь, ведь инструменты, которые вы выбрали, предназначены для маленьких залов.

— Да, но я половину своих концертов играю на современном фортепиано. А в этом году так случилось, что у меня гораздо больше старинной музыки в сезоне, чем иногда бывает, я уже сыграл несколько клавесинных программ, и на хаммерклавире. Дело в том, что мне скучно, если я на них долго не играю.

— А где вы их берете? У нас же их не производят.

— Хаммерклавиров у нас действительно не производят, но есть несколько в Москве, и их категорически не хватает. Поэтому гастролировать по городам и весям с хаммерклавиром можно, если вы его везете на себе!

— Сколько он весит?

— Тот, который в Филармонии — 90 килограмм. Унести его с кем-то я вполне был способен. Но сейчас я предпочту этого лишний раз не делать.

— В начале XVIII века Кристофори придумал фортепиано, что стало переворотом в музыкальной жизни. А сегодня возможен такой инструментальный переворот? Я не беру электронику.

— Я полагаю, что эволюция фортепиано, как инструмента, в общем-то, закончилась. За последние сто с лишним лет ничего принципиально нового в его конструкции не возникло. Инструмент уже устоялся.

— До сих пор в кругу историков музыки ведутся дискуссии о том, на каких инструментах какие гайдновские сонаты исполнять. Вы же это легко делаете на свой вкус, вы сами ощущаете. А как это приходит?

— Во-первых, по фактуре я вижу и слышу, какой инструмент для этого больше подходит. Дело в том, что Гайдн играл, как и все в то время, на том, что было под рукой. Важно узнать — что было? Потому что это накладывало определенный отпечаток, ведь где-то мог встретиться клавесин, а где-то то, что мы обобщенно называем клавир, имея в виду молоточко-вое фортепиано. Как правило, большая часть того, что Гайдн написал, можно сыграть и на том, и на другом. Есть целый ряд приемов, которые исполнитель может использовать, чтобы это звучало хорошо, правда, на клавесине это довольно сложно. Хотя у него более удобная механика, чем у хаммерклавира, так что везде есть свои нюансы.

— А что у вас дома стоит?

— Дома у меня из исторических инструментов есть только клавикорд.

— А куда же вы ходите играть?

— В консерваторию.

— В эпоху Скарлатти, Генделя предполагалось, что клавирист должен играть на нескольких инструментах, хотя он и обучался как композитор, а не как исполнитель.

— Просто тогда все, в той или иной степени, обучались основам композиции и играли на разных инструментах. Скажем, Луи Куперен был не только клавесинист и органист, но и исполнитель на виоле де гамба. Хотя тогда это было почти нормой, Бах играл чуть ли не на всех инструментах того времени. Гайдн и Моцарт вполне были способны взять скрипку в руки. Такие люди встречаются и до сих пор (О.Полянский, Я.Кацнельсон, А.Рудин).

— А вот, кстати, простите за нескромный вопрос, когда последний раз вас показывали по телевидению?

— Ой, а я не знаю, дело в том, что я телевизор не смотрю.

— Ну, если бы вас показывали, вам бы, наверное, сказали об этом.

— Наверное, сказали бы. Я не знаю.

— Нейгауз как-то выходя с очередного концерта, где исполняли Первую симфонию Чайковского, сказал: «Какая потрясающая музыка! Лет на десять бы запретить ее к исполнению, лучше бы ничего не было». Я на многие вещи смотрю с большим пессимизмом. Но то, что делаете вы, внушает мне оптимизм. Потому что очень скоро мы устанем от сумасшедших электронных звуков, которые несутся отовсюду, и будем постепенно уходить в то, что было.

— Я бы рад с вами согласиться, но я как раз в этом случае более пессимистичен. Публика всегда воспитывается в определенном направлении, и перевоспитать ее очень сложно. Ее можно заставить слушать то, что нужно режиму. Так было в СССР. А при нынешней либерализации общества — свобода выбора, а большинству сложное не нужно.

Владимир МОЛЧАНОВ

Ведущий программы «Рандеву с дилетантом»

на радио «Орфей»

Примечания:

1- Андрей Михайлович Волконский (1933-2008) — русский композитор и клавесинист. Один из пионеров возрождения интереса к старинной музыке, основатель ансамбля «Мадригал».

2 — Хаммерклавир. Молоточковое фортепиано — клавишный музыкальный инструмент, старинная разновидность фортепиано. 

 

 

 

3 — Клавикорд — клавишный струнный ударно-зажимной музыкальный инструмент, один из предшественников хаммерклавира и современного фортепиано.

 

 

4 — Агогика (от др.-греч. — увод, унесе-ние), в музыкальном исполнительском искусстве — небольшие отклонения (замедления, ускорения) от темпа и метра, подчиненные целям художественной выразительности.

Рассказать друзьям:

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.