Александр Титоренко: ЖАЛЬ, ЧТО СПЕКТАКЛЬ СЕГОДНЯ НЕ МОЙ

Главной целью зрителей в театре без сомнения является Его Величество Актёр, который влюбляет нас в себя своим голосом, смехом, улыбкой,заставляя плакать и смеяться, любить и ненавидеть, верить и надеяться.Заслуженный артист России Александр Титоренко занят во многих спектаклях МХАТа им. М.Горького, причём в ролях настолько разных, что просто диву даёшься. Здесь интеллектуалы, интеллигенты и истинные герои (Гаев в «Вишнёвом саде», Хиггинс в«Пигмалионе», Вершинин в «Трёх сёстрах», Мастер в «Мастере и Маргарите»),конформисты, аферисты и просто слабые люди (Тальберг в «Белой гвардии», ДжозефСэрфес в «Школе злословия», Маркиз Дорант в «Полоумном Журдене», Ашметьев в«Дикарке», Окоёмов в «Красавце-мужчине»). И ко всем актёр умеет подобрать свой ключик, вскрывая самую суть характера своего героя и делая его при этом милым и обаятельным.

— Александр, вы как-то в интервью сказали, будто театральный выбрали потому, что могли сдать экзамены лишь по истории, литературе и русскому. Это правда?

— Шутка, конечно. Я уже был отравлен театром и после школы поступал во ВГИК, в Щуку, в школу-студию МХАТ. Добирался только до 2-3-го тура и слетал. И только после армии поступил на курс Виктора Коршунова.

Я почитал, спел, он говорит: «Сплясать можете?» Я отвечаю:«Танцор из меня ещё тот», но стал, напевая, что-то приплясывать. А сзади шкаф стоял, большой старинный, с ножками. Я наступаю на ножку, и шкаф вдруг начинает на меня валиться, а из него посыпались книги, журналы, тетради. Я в ужасе: «Всё- провалился!» Зажим был полный. И тут раздаётся смех Коршунова. Он спрашивает:«А обратно поставить сумеете?» Я поставил. Потом, когда туры и собеседования прошли, на экзамене по литературе и русскому я не успел переписать с черновика сочинение, а это автоматическая двойка. «Всё — не поступаю!» И уже много позже узнаю, что Коршунов сказал: «Этот студент мне нужен на курсе!» И мне поставили проходную тройку.

— Каким был педагогом Коршунов?

— Очень требовательным. Но никогда не выходил из себя понапрасну. Я ценил его ещё и как актера с очень узнаваемым тембром голоса.

Кто учился вместе с вами на курсе?

— Из известных — Домогаров, Казаков, Валюшкина, она первая у нас на курсе снялась в «Формуле любви» Марка Захарова, Руденский, который активно стал сниматься.

— А у вас роман с киноискусством не состоялся?

Мастер, «Мастер и Маргарита»

— Во-первых, не зовут. А, во-вторых, нет такой потребности.Даже не знаю, что должны мне предложить, чтобы я бросил всё — и эти прекрасные роли, которые играю, и этот театр, и пошёл сниматься. Я после училища сразу попал в Московский областной ТЮЗ, им тогда руководила Виталия Фридман, которая в своё время и придумала этот самый ТЮЗ. Позже я узнал, что она, учась в Университете,занималась в театральном кружке, который вёл Немирович-Данченко. Моей первой ролью там стал Треплев в «Чайке». И у меня началась такая упоительная служба и такое количество работы, что я увлёкся, и всё остальное перестало для меня существовать. И сейчас, когда смотрю на то, что идёт по телевизору или на большом экране, думаю: «И ради этого стоит бросать театр?!»

— Почему же вы ушли из ТЮЗа?

— После Фридман стали меняться режиссёры, и однажды появился Валерий Якунин. Он поставил у нас три спектакля, где в двух у меня были главные роли, а спустя время, организовал Камерный театр и сказал мне: «Сашка, хватит играть в ТЮЗе, предлагаю тебе взрослые роли и выше зарплату!» То и другое было,конечно, немаловажно. За 10 лет я сыграл у него много интереснейших ролей, а потом перешёл во МХАТ им. М.Горького, где на меня сразу столько работы навалилось, что в полном счастье я и пребываю до сих пор.

— Вы часто выступаете в амплуа героев-любовников. А какие роли вам самому больше нравятся — героические, характерные, комедийные?

— Мне все роли интересны. У Якунина я играл Дадли, графа Альмавиву. Но ведь ещё и Билла в «Вожде краснокожих» О.Генри. Помните того недотёпу-похитителя, над которым измывается ребёнок? И меня в этой роли не то чтобы любили, но хорошо воспринимали взрослые зрители — мамы, папы, бабушки,дедушки. Уж так мне доставалось от этого мальчишки, что они меня даже начинали жалеть. Я очень люблю играть и характерные роли и комедийные.

— Как вы считаете, амплуа зависит от внешности или от внутренней сущности актёра, от его природы?

Вершинин, «Три сестры»

— Про меня говорили: внешне я герой, а изнутри характерный.Из-за этого режиссёрам приходится подстраиваться или меня как-то подгонять под свой замысел. И так, наверное, с каждым актёром: внешне выходит герой, и вдруг тенорком заверещит и подпрыгивать начнёт. Думаю, всё индивидуально.

— А важна личность того, кто с вами репетирует, создавая спектакль?

— Несомненно. Но она становится известна тебе только в процессе работы. Самая большая личность, с которой я когда-либо встречался в театре, — это Татьяна Васильевна Доронина. Конечно, мы все участвуем в создании спектакля, но, уверен, делает его всё-таки один человек — режиссёр. И этодолжна быть сильная личность. У меня был опыт в ТЮЗе: одной женщине-режиссёру дали поставить знаменитый мюзикл «Человек из Ламанчи», который шёл в«Маяковке». Она выбрала пятерых молодых актёров, раздала нам все роли и говорит: «Как вам хочется, так и будем репетировать. У меня такой метод». Мы начали репетировать, каждый что-то придумал, наворотил про себя. А в итоге спектакль не получился. Потому что ставит один человек — режиссер. И в театре обязательно должна быть диктатура.

— Кого вы считаете хорошим партнером, с кем вам легко на сцене?

— С Дорониной. Она меня ввела в свои спектакли, например, в«Вишнёвый сад» на роль Гаева. Можете себе представить, как меня колотило, как я не находил себе места во время первых спектаклей. У нас ведь много парных сцен.Но надо было видеть, как она на тебя смотрит, внимательно, доброжелательно, как готова подставить плечо, если ты оговорился, что-то забыл. Это она, которая может убить взглядом. Она сумела воспитать внимание к партнёру в нашей труппе во всех артистах.

— Как репетирует Татьяна Васильевна? В чём проявляется её видение спектакля и актёрская интуиция?

— Её репетиции — это просто упоение! Мне жаль, что они не записываются, особенно застольные. Она может показать всё — от юной девочки до старика, причём сидя в кресле, с минимумом движений рук и мимики. Всё так заточено, что повторить нельзя. Мне очень нравится, что она периодически говорит о Малом театре очень хорошие слова. К Малому театру можно, конечно,по-разному относиться, что он такой, и не такой, и мало новаторский или ещё какой, но, мне кажется, что она абсолютно права, когда говорит о правильных,изначально придуманных театральных устоях. Она, если что-то и добавляет, то для того, чтобы усилить какую-то мысль. В «Пигмалионе», например, она вставила стихи английского поэта Мильтона, которых нет у Шоу. Но так как Хиггинс часто говорит о поэзии Мильтона, которого, оказывается, в Англии считают чуть ли не главнее Шекспира, Доронина взяла сборник его стихов, а из него то стихотворение, которое точно ложится на всю нашу жизнь. У неё потрясающее чутьё!

— Вас не пугает импровизация партнера или какие-то его приколы?

— Хороший актёр всегда импровизирует. И даже если он прикалывается в тему и в нужном месте, не портя общий рисунок, то это не выбивает из колеи, а становится ещё одной краской в общей картине. Ну, а если кто-то понесёт отсебятину, поменяет мизансцену, то эта глупость выбивает всех.

— О чём вы мечтаете?

— О других ролях. О тех, которые я ещё не играл. Вот такая у меня жадность. Меня периодически выводят из некоторых спектаклей: дескать, большая занятость. А мне так жалко! Самое большое моё огорчение, когда я выхожу после репетиции вечером из театра: горят огни у входа, собираются зрители на спектакль, а я в нём не принимаю участие. И думаю с таким сожалением: «Эх, а спектакль сегодня не мой!»

Наталья Савватеева

Рассказать друзьям:

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.