Забавные истории от Бориса Львовича

Под старость лет мхатовские корифеи при старательном участии «властей предержащих» превратились в небожителей, и вытворяли, что хотели. Была у них очень популярная такая игра: если кто-то из участвующих говорит другому слово «гопкинс!», тот должен непре­менно подпрыгнуть независимо оттого, в ка­кой ситуации находится. Невыполнивших по­стигал большой денежный штраф. Нечего и говорить, что чаще всего «гопкинсом» пользо­вались на спектаклях, в самых драматичес­ких местах... Кончилось это тем, что министр культуры СССР Фурцева вызвала к себе великих «ста­риков». Потрясая пачкой писем от зрителей и молодой части труппы, она произнесла це­лую речь о заветах Станиславского и Неми­ровича, о роли МХАТа в советском искусстве, об этике советского артиста. Обвешанные всеми мыслимыми званиями, премиями и орденами, стоя слушали ее Грибов и Массальский, Яншин и Белокуров... А потом Ливанов не­громко сказал: «Гопкинс!» — и все подпрыгнули.
М.М.Новохижин рассказывал мне, как час­то записывался с Раневской на радио. Репе­тировали у Раневской дома — с чаем, пиро­гами и тараканами. Да-да, тараканами, у Ра­невской их было множество, она их не уби­вала, наоборот: прикармливала и называла «мои пруссачки». Ползали везде, совершенно не стесняясь... Новохижин терпел, терпел, но, когда один самый нахальный таракашка пополз прямо в тарелку с пирогом, он его ла­дошкой припечатал к столу. Фаина Георги­евна встала над столом в полный рост и про­рокотала: «Михаил Михалыч, я боюсь, что на этом кончится наша дружба!»
В былые времена политучеба была неотъемлемой частью театральной жизни. Обкомы, горкомы, райкомы твердо полага­ли, что без знания ленинских работ ни Гам­лета не сыграть, ни Джульетту. Так что весь год — раз в неделю занятия, в финале стро­гий экзамен. Народных артистов СССР экза­меновали отдельно от прочих. Вот идет эк­замен в театре им. Моссовета. Входит глав­ный режиссер Юрий Завадский: седой, ве­личественный, с неизменным остро отточенным карандашом в руках. 
«Юрий Алек­сандрович, расскажите нам о работе Ленина «Материализм и эмпириокритицизм». 
Завадский задумчиво вертит в руках карандаш и величественно кивает головой: 
«Знаю. Даль­ше!» 
Райкомовские «марксоведы» в растерян­ности: «А о работе Энгельса «Анти-Дюринг»? 
Завадский вновь «снисходит кивнуть»: «Знаю. Дальше!..» 
Следующей впархивает Вера Марецкая. Ей достается вопрос: антиреволюционная сущность троцкизма. 
Марецкая начи­нает: «Троцкизм... это...» И в ужасе заламы­вает руки: «Ах, это кошмар какой-то, это ужас какой-то — этот троцкизм! Это так страшно! Не заставляйте меня об этом говорить, я не хочу, не хочу!» 
Не дожидаясь истерики, ее от­пускают с миром. До следующего года.
Говорят, суровая Пашенная, бывшая в силу своего положения, по существу, хозяйкой Ма­лого театра, недолюбливала артиста Кенигсона. И однажды, отвернувшись от него, в сердцах крякнула: «Набрали в Малый театр евреев, когда такое было!» «Вера Николаев­на, — вспыхнул Кенигсон,— я швед!» «Швед, швед,— пробурчала своим басом Пашенная, — швед пархатый!»
Олег Ефремов, игравший императора Николая Первого, вместо: 
«Я в ответе за все и за всех!» — заявил: «Я в ответе за все ... и за свет!». 
На что игравший рядом Евстигнеев не преминул откликнуться: «Тогда уж и за газ, Ваше величество!»
В 1960 году труппе МХАТ представляли мо­лодых актеров, вновь принятых в театр. А не­задолго до этого Хрущев «разоблачил» так на­зываемую антипартийную группировку Маленкова-Кагановича-Молотова. И вот веду­щий провозглашает имя одного из молодых: «Вячеслав Михайлович Невинный!» И тут же раздается бас остроумца Ливанова: «Вячеслав Михайлович... НЕВИННЫЙ? Вот но­вость! А Лазарь Моисе­евич?!»
Зиновию Гердту одна из его жен — кажется, она была турчанка — привезла из-за границы машину с правосторон­ним рулем. Это сейчас таких машин тьма-тьму­щая, а тогда их по Мос­кве ходили считанные единицы. И вот едут они с каких-то посиделок: Гердт слева, впол­не веселый, а жена за рулем справа. Где-то «нарушили», подбегает гаишник, и Гердт, как любой автомобилист, начинает с ним соба­читься: ничего, мол, не нарушали, правильно ехали... 
Конечно, гаишник моментально уню­хал: «Что такое? Пьяный за рулем?!» 
Гердт ему тут же: «А где вы видите руль?» 
Тот заг­лядывает — руля нет. Глаза у гаишника, по словам Гердта, сделались безумные и Гердт, великий мастер импровизации, добивает его окончательно: 
«Молодой человек, я всегда, когда выпью, руль передаю жене!»

Рассказать друзьям:

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.