Забавные истории от Бориса Львовича

Блистательная балерина и милейший человек Екатерина Максимова - очень маленько­го росточка. Однажды ночью неслась она по Москве на сво­ей большой машине, вдруг на сере­дину дороги выскочил гаишник, зас­вистел и замахал палкой! Катя оста­новилась. Милиционер подошел, заглянул, как-то хмыкнул и козырнул: «Проезжайте!» «А что я такого нару­шила?» - поинтересовалась балери­на. «Да... ничего, - смущенно ска­зал милиционер, - я смотрю, что такое: машина сама едет, а зару­лем не сидит никто!»
Борис Покровский пришел впер­вые в Большой театр, когда там цар­ствовал главный дирижер Николай Голованов, и он говорит: «Тебя ник­то все равно слушать не будет, так что ты сиди в зале, если какие за­мечания будут - мне скажи, а я уж сам!..» Репетировали «Бориса Годуно­ва», полная сце­на народу, По­кровский на ухо Голованову: «Нико­лай Семенович, скажите хору, что­бы они вот это: «Правосла-а-авные, православные!» - не в оркестровую яму пели, а в зал, дальним рядам, и руки пусть туда тянут!». «Правильно!» - стукнул кулаком Голованов и зао­рал на хористов: «Какого черта вы в оркестр руки тянете? Где вы там православных увидели?!»
В ТЮЗе одного из больших российских городов шел спектакль о мо­лодом Ленине. В финале первого акта молодая актриса выходила на авансцену и выкрикивала в зал: «Сла­ва Богу, в России никогда - слыши­те, никогда не было рабства!» По ще­кам ее текли слезы, зал неизменно срывался аплодисментами. После спектакля, снимая грим, она спро­сила у соседки по гримуборной: «Танька, а че это я ерунду какую кри­чу: в России не было рабства? На самом деле было же!» Та, окончившая до театрального училища три курса исторического факультета, объяснила ей наставительно, что да, Россия в своем развитии миновала период рабовладения. «Ну да, го­вори мне, - махнула рукой первая - А «Раб Петра Великого»?
В театре им. Моссовета режис­сер Инна Данкман ставила пьесу «Двери хлопают». На одну из репе­тиций пришел Юрий Завадский. (Дело в театре обычное: очереднойрежиссер возится-возится год, по­том приходит главный режиссер и царственной рукой за неделю все разводит на свои места). В одной из сцен артист Леньков должен был выйти с гирляндой воздушных ша­риков, но их на тот момент нигде не было, реквизиторы сказали: «Обойдешься - хороший артист и без шариков сыграет!» Но Саша Леньков, не ли­шенный режиссерских способнос­тей, сам придумал выход: нашел где-то здоровый радиозонд, надул его и вытащил на сцену на веревоч­ке, ожидая режиссерской похвалы. И тут же услышал недовольный го­лос Завадского: «Что это такое? По­чему Леньков с надутым презерва­тивом?...» «Что Вы, Юрий Алексан­дрович, - стали ему объяснять Леньков и Данкман, - это радио­зонд...». «Прекратите, - хлопнул по столу мэтр, - я еще, слава Богу, помню, как выглядит презерва­тив!..»
Говорят, что в пятидесятые годы некий автор принес в Москонцерт сценарий эстрадного представле­ния под названием: «Эх, е.. твою мать!»  Художественный совет кате­горически зарубил программу из-за названия: сказали что «Эх!» - ОТ­ДАЕТ ЦЫГАНЩИНОЙ!!!
Замечательный артист Петр Алейников был предметом обожания всей Страны Советов. Начальство же любило его гораздо меньше: чело­век он был сильно пьющий, нив ка­кие рамки не укладывался, партий­ного «политесу» не признавал... Словом, помер, не получив от Со­ветской власти даже завалященького звания. Тогда его ближайший друг Борис Андреев, актер не меньшей известности, но неизмеримо более обласканный властью, надел множе­ство своих регалий и отправился к тогдашнему хозяину Москвы Про­мыслову. «Вот, - говорит, - какое дело: Петя-то Алейников перед смертью мне говорил, что мечтает лежать на Новодеви­чьем кладбище. Так уж нельзя ли...». «Ни­как нельзя, - отвеча­ет ему Промыслов, - потому как на Ново­девичьем положено только народным ар­тистам СССР, да еще хорошо бы, чтобыла­уреат Госпремии и Герой Соцтруда... А Алейников Ваш зас­луженным РСФСР только был!»
 «Дак ведь любовь народная, дак ведь актерище-то какой!..» - как можно убе­дительней басил Андреев.
 «Никак не могу, - стоял на страже порядка «хо­зяин», - не положено, при всем к Вам, дорой Борис Федорович, ува­жении!»
 Тогда Андреев, отбросив це­ремонии, опустил на вельможный стол свою огромную кулачину: «А я помру - меня куда снесут?»
 «Вот вам по всем статьям положено Новоде­вичье!»
 «Значит, так, - прогремел Ан­дреев, - официально требую: поло­жите Петьку в мою могилу на Ново­девичьем! А меня уж - хоть под за­бором!..»
 И добился-таки: лежит Алейников на элитарном кладбище! А андреев­ской могилы там нет: его схоронили на Ваганьковском...

Рассказать друзьям:

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.