Один век Большого зала (продолжение)

В прошлом номере было рассказано о столетней истории особ­няка на Никитской, предшествующей строительству нового зда­ния консерватории, о ее основателе Николае Рубинштейне, о талантливом и бескорыстном архитекторе Василии Заюрском и, наконец, а прорубившем окно в музыкальную Европу, подарившем миру уникальный концертный зал, — Василии Сафонове, Как же сложилась судьба Большого зала?

КОНЕЦ ЭПОХИ САФОНОВА

Итак, 7 апреля (20 по новому стилю) 1901 года состоялось освящение и торжественное открытие Большого зала консерватории. Га­зеты единодушно отмечали «строгую просто­ту и отсутствие бьющих в глаза эффектов». Единственное, что вызывало споры, так это подбор имен композиторов для настенных портретов. Эти споры снова возникнут через полвека, в более агрессивной форме. Но об этом позже…

С окончанием строительства здания неуем­ная деятельность директора консерватории Василия Сафонова только возросла. Он про­вел глобальные преобразования в консерва­тории, которые позволили превратить ее ор­кестр и хор в первоклассные музыкальные коллективы и дали возможность силами уча­щихся возобновить в открывшемся зале «об­щедоступные симфонические концерты» (по сниженным ценам для малоимущей публики). Но, как говорится, недолго музыка играла. Наступил 1905 год…

Консерватория оказалась в центре декабрь­ского вооруженного восстания. Учащиеся об­разовали военные дружбы. Большой зал стал местом проведения круглосуточных митингов. В фойе расположились перевязочные пункты. Кто бы мог подумать — внутри органа прятали целый арсенал оружия, которым беспрерывно снабжали восставших. Сафонов не мог спо­койно взирать на эту бесовщину. Он вступил в конфликт с либерально настроенной профес­сурой и студентами, что неизбежно привело его к полному разрыву с консерваторией. Вскоре пост директора занял М.М.Ипполитов — Иванов.

Необходимое отступление.

Василий Сафонов, покинув Россию в 1906 году, возглавил Филармонический оркестр и Национальную консерваторию в Нью-Йор­ке. Выступал как дирижер в России и стра­нах Европы. Тихо закончил свою бурную жизнь в 1918 году в Кисловодске. Впервые за 90 лет вспомнили о Сафонове в 1997 году, отметив 145-летие со дня рождения москов­ским фестивалем «Дни Сафонова». Крупнейшему русскому подвижнику Василию Ильи­чу Сафонову в будущем году исполнится 150 лет. Может быть, эта скромная дата по­служит поводом к установке мемориальной доски в память о Сафонове при входе в Боль­шой зал консерватории. Пока там висит лишь уведомление, о том, что здание охра­няется государством. В свое время писатель Владимир Солоухин справедливо недоумевал: «От кого охраняют? Лучше бы сохраняли».

БЕЗ АНГЕЛА-ХРАНИТЕЛЯ

Сафонов был не только строителем и ди­ректором, но и ангелом-хранителем консер­ватории. И уход его сказался на судьбе Большого зала не лучшим образом. Во время Пер­вой мировой войны в нем был организован госпиталь, а вскоре после октябрьской ре­волюции оборудована общественная столо­вая. Наконец, согласно декрету Совнаркома от 12 июля 1918 года консерватория пере­шла в ведение Наркомпроса и стала полу­чать государственную субсидию, что позво­лило уже в следующем году возобновить концертную деятельность Большого зала. Один из таких концертов, 4 октября 1919 года, по­сетил В.И.Ленин. Зал не отапливался, пуб­лика и музыканты были в верхней одежде. Ленин сидел в ушанке в шестом ряду парте­ра. Исполнялись произведения Бетховена. В память о посещении вождем консерватории с 1979-го года 4 октября ежегодно вплоть до перестройки устраивались «ленинские» ме­мориальные концерты с программой из про­изведений Бетховена.

В конце 1919 года в Большом зале устано­вили кирпичные печи, и все же температуру выше 10 градусов поднять не удавалось, а в дальнейшем из-за отсутствия денег на дро­ва зал и вовсе закрыли. Постоянная нищета привела к тому, что Большой зал с 1924 года на целых десять лет был сдан в аренду Межрабпому, который приспособил помещение под кинотеатр «Колосс». Правда, фильмы де­монстрировались только в дневные часы, а в вечерние проходили филармонические кон­церты.

В первые месяцы Великой отечественной войны, несмотря на мощный заградительный огонь, немецкие самолеты прорывались к столице. Основной целью бомбардировщи­ков был Кремль. И естественно, консервато­рии, расположенной в двух шагах от него, сильно доставалось. На дом упало 17 зажи­гательных бомб, и все они были обезвреже­ны профессорами и студентами. Но, тем не менее, в октябре 1941-го сильной взрывной волной в консерватории выбило все стекла, а самой большой утратой стал витраж «Свя­тая Цецилия». Это световое окно размером 5 на 4,3 метра располагалось в фойе партера, напротив входа в зал. Проем был тут же за­мурован, а после войны место святой Цецилии, покровительницы музыки, заняла кар­тина Репина «Славянские композиторы», на­писанная для ресторана «Славянский базар».

Несмотря на военные трудности, концер­ты в Большом зале не отменялись. Но начи­нались они в 18 часов и частенько прерывались воздушными тревогами.

 

РАССКАЗЫ ОЧЕВИДЦА

«В начале 50-х годов, — вспоминает нынеш­ний директор Большого зала Владимир Заха­ров, — у нас по распоряжению властей устра­ивали городские детские елки. На площадке у гардероба резвились клоуны с учеными со­баками. Актеры различных театров разыгры­вали сцены, помню молодых Ефремова, Печникова. В фойе партера, у елки, сидела ска­зительница и рассказывала детям сказки, а потом уже в зале давали концерт, причем пер­вым номером всегда выступал органист Гар­ри Гродберг. Затем шли эстрадные номера: Акопян с фокусами, певцы. Конферансье за­гадывал загадки: «На рояль не похоже, но пе­даль имеет тоже». И дети на весь зал крича­ли: «Велосипед». Тут же на сцене появлялся акробат на одноколесном велосипеде. Закан­чивались эти представления солдатскими пе­реплясами. И так три концерта в день. Но к середине 50-х все это прекратилось».

За полвека работы в Большом зале Заха­ров был свидетелем многих неординарных историй. Было даже задымление в фойе пер­вого амфитеатра: во время концерта воспла­менился кабель. К счастью, его тут же поту­шили. «Но самый уникальный случай, — гово­рит Захаров, — произошел в 1982 году. Ис­полнялась Пятая симфония Шостаковича. За дирижерским пультом — Мравинский. И вдруг вырубился весь свет. Произошла общегород­ская авария. Но оркестр продолжает играть, не прерываясь ни на секунду, — 15 минут в полной темноте! И только с финальными ак­кордами свет зажегся. Такой овации я в сво­ей жизни не слышал больше никогда».

ПО  НАПРАВЛЕНИЮ К ЗАЛУ

Фигурные фонари у главного входа появи­лись в конце 50-х и были изготовлены по ри­сунку Н.М.Сапожникова. До этого стояли «мо­лочные шары». Компания «Бамо» оказала в 1997 году благотворительную помощь по восстанов­лению стеновых панелей, окон и дверей пара­дной полуротонды. Вестибюль, решенный архитектором В.П.Загорским в духе античного храма, разделен на три нефа двумя рядами дорических колонн. По обе стороны лестницы, ведущей в вестибюль, установлены статуи ама­зонок, некогда украшавших храм Артемиды в Эфесе. Слепки статуй сделаны с их римских копий. Левая амазонка — творение Кресилая, правая — Фидия. Фойе партера довольно об­ширно, помимо центральной части есть две гостиные. Левая — с роялем — используется для музыкальных лекций. Правая — с буфетом — для чревоугодия. К гостиным примыкают прогулоч­ные холлы, торцы которых оформлены порт­ретами Николая Рубинштейна (художник В.Н.Яковлев, 1946 т.) и Ференца Листа (художник И.Е.Репин, 1886 г.). Также в холлах установле­ны бюсты композиторов, подаренные Большо­му залу в разное время. Первый из них — бюст Яна Сибелиуса, подарен президентом Финс­кой республики У.Кекконеном Клименту Воро­шилову, который, видимо не найдя примене­ния подарку, отдал его Большому залу. Последний — бюст Георгия Свиридова — совмест­ный подарок Владимира Федосеева и Боль­шого симфонического оркестра. В фойе пер­вого амфитеатра в 1995 году после 50-летнего перерыва был вновь открыт Музей Николая Рубинштейна. Впервые он принял своих посе­тителей 11 марта 1912 года и был единствен­ным музыкальным музеем в России. В 1943 году на его базе возник Музей музыкальной культуры имени М.И.Глинки, находящийся сей­час на улице Фадеева.

АНАТОМИЯ БОЛЬШОГО ЗАЛА

Сам зал насчитывает около 1800 сидячих мест. Изначально первые десять рядов парте­ра занимали деревянные кресла. Остальные 18 — стулья. В 50-е годы установили новые кресла, обитые оранжевым плюшем, и, по мнению ряда специалистов, в связи с этим ухудшилась акустика зала. За сорок лет обив­ка кресел пришла в негодность, и ее в 1990 году попытались заменить, правда, денег, собранных с концертов, хватило лишь на си­дения, а спинки оставили в прежнем виде.

Слева от партера, у эстрады, расположена царская ложа (теперь правительственная). На ее борту изображена эмблема власти — щит с колчанами и топориком. Интересно, что из глав нашего государства первым ею восполь­зовался Владимир Путин (Николай II, Сталин, Маленков, Брежнев, Андропов и Черненко ни разу не посетили Большого зала, Хрущев, Горбачев и Ельцин предпочитали, как и Ленин, шестой ряд партера).

Главное достоинство зала — первоклассная акустика. Загорский добился ее путем слож­ных расчетов, подбора материала и создани­ем двойного резонирующего потолка с про­межуточной прослойкой воздуха.

В стенах под большими полуциркульными окнами помещены 14 овальных портретов ком­позиторов, выполненных по заказу Сафонова академиком живописи Н.К.Бодаревским. Последовательность была такова: слева, начиная с эстрады, Чайковский, Бетховен, Гендель, Шуберт, Шуман, Глюк и Антон Рубинштейн; справа — Глинка, Бах, Моцарт, Гайдн, Мендель­сон, Вагнер и Бородин. В 1953 году во время борьбы с космополитизмом ряд портретов попал в опалу. Так, Мендельсон и Глюк были заменены Римским-Корсаковым и Шопеном (художник М.А.Суздальцев). А место Гайдна и Генделя заняли Даргомыжский и Мусоргский (художник Н.П.Мещанинов). В начале нынеш­него года в хранилищах консерватории удалось обнаружить репрессированные портреты Мен­дельсона и Гайдна. Теперь их можно увидеть в фойе партера справа от входа в зал. А изобра­жения Глюка и Генделя, по всей видимости, так и останутся в бессрочной опале.

Лепной декор зала способствует акустике и содержит в себе повторяющуюся музыкаль­ную эмблему — лиру и скрещенные трубы. Арку эстрады, обрамленную «жгутиком», венчает барельеф Н.Г.Рубинштейна (скульптор А.А.Аладьин). Раковина эстрады представля­ет собой деревянный ящику отлично отража­ющий звук. Ширина 21 метр, глубина – 13.

Французский дирижёр И.Маркевич, познако­мившись с Большим залом, сказал: «Казалось, я дирижирую в огромном «страдивариусе», ибо зал этот подобен замечательному музыкальному инструменту». «Музыкальная Мекка мира» — так называют Большой зал Московс­кой консерватории. Нет смысла перечислять всех, кто выходил на его сцену. Еще труднее назвать крупного музыканта XX века, который здесь не выступал.

БИОГРАФИЯ ОРГАНА

Орган фирмы «А.Кавайе-Колль в Париже» был заказан для строящегося зала по совету французского органиста Шарля-Мари Видора, импровизации которого слушал Чайковский во время поездки по европейским стра­нам. В 1896 г. Видор посетил Россию с кон­цертами и провел переговоры с Сафоновым о будущем органе Большого зала. Первона­чально предполагалось сделать заказ знаме­нитой немецкой фирме «Э.Ф.Валькер», одна­ко Видор сумел убедить дирекцию в целесо­образности приобретения органа у лучшего из мастеров французской романтической шко­лы, создателя самого типа большого симфо­нического органа — Аристида Кавайе-Колля.

Конструирование и изготовление инструмента продолжалось более двух лет. Весной 1899-го орган был готов. Но строительство зала в Москве к тому времени еще не завершилось. Складирование органа на длительный срок означало бы его гибель. По согласованию с Сафоновым было решено показать инструмент на Всемирной Парижской выставке 1900 года в роскошном Парадном зале Русской секции на балконе второго этажа. Орган был удостоен высшей награды выставки — «Гран при». За­тем его перевезли и установили на сцене Боль­шого зала. Первый концерт Видора на новом органе состоялся 11 апреля 1901 г.

Первоначально воздух в орган нагнетался силой четырех (иногда восьми) рабочих, ко­торые раскачивались для этого на специаль­ных подставках, расположенных в подвале под сценой, и только в 1913 году к органу приспо­собили электромотор. Инструмент включает в себя 3136 труб. Некоторые из них достига­ют почти десятиметровой высоты. Из зала можно увидеть 96 труб, из которых 15 труб третьего этажа — декоративные.

Орган пережил три ремонта: в 1958, 1968 и в 1975-80 годах. В настоящее время инстру­менту необходима детальнейшая реставрация, но она может быть произведена только после реставрации самого Большого зала и обес­печения в нём стабильного температурно-влажностного режима, а также восстановле­ния оригинальных акустических условий.

В 1988 г. органу присвоен статус художе­ственно-исторического памятника.

ЧУЖИЕ НА ПРАЗДНИКЕ ЖИЗНИ

Концертную деятельность в Большом зале в основном осуществляла Филармония. И только в 80-е годы консерватория начала про­водить свои концерты. Сейчас количество их выросло до 15 в месяц, из которых обязатель­но 3-4 благотворительных. В ночное время зал становится студией звукозаписи. Новейшая аппаратура позволяет делать качественные записи, в том числе и для радио «Орфей», и для телеканала «Культура».

С 1 по 20 апреля в консерватории пройдет Международный музыкальный фестиваль «100 лет Большому залу». Конечно, о предстоящем юбилее можно было догадаться еще ив 1901 году, но для руководства консерватории он стал полной неожиданностью. Только в конце янва­ря нынешнего года Ученым советом была сформирована комиссия для экстренной подготов­ки к празднованию юбилея Большого зала.

По словам нового ректора Александра Со­колова, «в августе 2000 года без ведома Уче­ного совета был подписан договор между бывшим ректором М.А.Овчинниковым и гла­вой «Росинтерфеста» И.С.Гуревичем, соглас­но которому все полномочия по планированию программ фестиваля и их организацион­ному обеспечению становились эксклюзивом последнего и во главу угла были поставлены коммерческие интересы «Росинтерфеста»… и консерваторцы оказались, соответственно гру­стной сентенции Остапа Бендера, «чужими на этом празднике жизни». («Российский музы­кант», № 1, февраль 2001 г.)

Министерство культуры решило поправить положение и создало уже в нынешнем году оргкомитет фестиваля, в котором консерваторию представляют Ю.А.Башмет, Г.Н.Рожде­ственский, А.В.Чайковский и А.С-Соколов. Ко­миссия Ученого совета пытается расставить по мере сил правильные акценты в концерт­ных программах фестиваля.

В июле будущего года, сразу после оконча­ния Международного конкурса имени Чайков­ского, Большой зал предполагается закрыть на капитальный ремонт. И хотя зданию давно уже требуется научная реставрация, на этот раз, по словам Захарова, дело ограничится только заменой столярки и сгнивших комму­никаций, а также штукатурными работами. И все же хочется надеяться, что умному и энер­гичному нынешнему руководителю консерва­тории Соколову удастся, подобно Сафонову, сделать невозможное — привлечь меценатов и собрать необходимые средства для достойной реставрации такого маленького в масштабах страны, но такого бесконечно большого в мас­штабах всенародной любви зала.

Андрей НЕДЗВЕЦКИЙ

Апрель 2001

Автор приносит благодарность сотрудникам Большого зала консерватории В.Е.Захарову и Г.Д.Кучеровской за помощь в подготовке материала.

Рассказать друзьям:

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

2 Комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.